Шли минуты, стало ясно, что Эддисон выбрала что-то с крыльями. Стала проявляться фигура. Я подумал, что она выбрала птицу, типа голубя. Но скульптура стала четче, и я понял, что ошибся.

– Это ангел, – сказал я, вытряхнув миндаль на ладонь.

Эддисон протянула руку, и я отдал угощение.

– Да, но какой?

Я не знал, что у них есть виды, если не учитывать «Victoria’s Secret». Вряд ли она попросила бы вырезать ангела в трусиках. Я растерялся.

– Небесный ангел? – спросил я.

Она улыбнулась и бросила пару орешков в рот.

А потом девочка рядом со мной сказала:

– Мама! Это свинья! – и я понял.

– Он вырезает мисс Пигги? – поразился я.

Эддисон рассмеялась.

– Как ангела. Я сказала, что ты считаешь ее сексуальной.

Я покачал головой с улыбкой.

– Поверить не могу, что он согласился.

Она пожала плечами.

– Ты его слышал. Она ему тоже нравится.

Когда мужчина закончил, раздались аплодисменты, я тоже хлопал. Резчик снял очки и подошёл к нам с Эддисон.

– Ну как?

– Потрясающе, – сказала Эддисон. – Очень похоже.

Я протянул ему руку.

– Молодец. Вы, наверное, считаете нас безумцами.

Он снял варежку и пожал мою руку.

– Нет. Чего я только не создавал.

– Например? – с любопытством спросила Эддисон.

Мужчина потер шею.

– Скажем так, я был на паре вечеринок холостячек.

Я посмотрел на Эддисон широко открытыми глазами. Что просили его сделать женщины? Большие члены изо льда?

– У вас есть визитка? – хитро спросила Эддисон.

– Конечно.

Мужчина вытащил из куртки визитку.

– Меня зовут Рик. Звоните, если что-то понадобится.

– Спасибо, – Эддисон забрала визитку. – У наших знакомых как раз намечается свадьба.

Рик рассмеялся.

– У меня есть портфолио. Хорошей ночи.

Он ушел, а я пронзил Эддисон взглядом.

– Только не говори, что ты об этом думаешь.

– О чем? – невинно спросила она. – Я помогаю Эшли. Мне планировать ее вечеринку.

– И вам нужна скульптура изо льда?

Она подавила улыбку.

– Это знают девушки, а тебе это знать не надо, – она повела Сэма к творению Рика. – Идем. Я хочу фотографию.

Эддисон выбросила пустой стакан от сидра и заставила меня встать с ангелом Пигги. Она сделала пару фотографий на свой телефон, а потом я подозвал ее к себе. Я обнял её рукой за талию, она сделала идеальный кадр с первого раза. Я вспомнил лето, когда я пытался сделать фото.

– Та камера все еще у тебя? – она будто читала мои мысли.

Да, но я держал ее в коробке. После пропажи Эддисон я просматривал фотографии снова и снова, чтобы проверить, что не выдумал ее. Батарейки в камере сели, я их не заменил. Это был знак, что она не вернется.

– Да, – ответил я, салют взорвался над нами.

Мы подняли головы и увидели, как тают искры.

– Поищем место получше, – я взял ее за руку.

Эддисон пошла за мной в центр, где собрались люди. Еще два залпа в небе, яркие красные и зеленые искры озарили ночь. Толпа охала и ахала, а я все-таки нашел место для нас и Сэма. Эддисон отпустила мою руку, усадила пса у ног. Хоть я был в перчатках, руки мерзли без ее руки. Я мог еще раз взять ее за руку?

Или нет?

Следующие фейерверки были огромными золотыми вспышками. В воздухе появились фонтаны искр. Я поймал взгляд Эддисон, мы улыбнулись друг другу. Она повернулась к небу и шагнула ко мне. Еще взрыв, и я оказался ближе к ней.

Эддисон поправила поводок Сэма и подвинулась. Я огляделся и шагнул к ней. Мы словно пытались скрываться, но оба знали, что делаем. Еще шаг, и моя рука коснется ее. Она этого хочет?

Я этого хотел.

Напряжение росло, мы не делали последний шаг. Между нами пробегали искры, вопрос, кто шагнет первым, был почти осязаемым. Шоу закончилось быстро летящими залпами искр с грохотом, и мой пульс бился с ними в такт. Двигаться или нет? Пожалею ли я, если шагну? Или если не шагну?

Мою нерешительность прервали аплодисменты после салюта. Толпа стала расходиться. Я вопросительно посмотрел на Эддисон.

Она вскинула бровь.

– Что ж, это было интересно.

Точно.

– Три, два, один…

– С Новым годом!

Толпа бушевала вокруг меня. Гремели хлопушки, летало конфетти. Брат целовал суженую, и я отвел взгляд.

Привет, 2014.

Я поднял пиво к губам, но было неловко, ведь все вокруг целовались. Не только в спорт-баре, но и по телевизору. Там был Таймс-сквер, и обычно я не переживал из-за поцелуев толпы, но этой ночью я ерзал, стараясь не видеть их.