Через пару дней, на уроке географии, ученики зачитывали перед классом свои доклады. Крис написал работу о разряженном воздухе в высокогорье, Кеннет — про горную систему Аппалачи, а Амира выступала с докладом, посвященным реке Амазонке.

— …и является одной из самых полноводных рек на планете, — Амира стояла у доски и с упоением читала свой доклад. — Амазонка течет с запада на восток и впадает в Атлантический океан.

— Течет! — послышался голос из класса — это был Итан Клеменс, местный задира. — И не только Амазонка… течет, ха-ха-ха!

Амира напряглась, но через секунду снова вернулась к своему докладу и продолжила:

— При подъеме воды Амазонка способна затопить обширные пространства…

— А-а-а-а! — закатился Итан. — Затопить простра-а-анства! Кто бы говори-и-ил!

— А ну-ка тишина! — строго пресекла его учительница.

Амира вновь оторвалась от доклада и уставилась на Итана — он смотрел на нее с ядовитой усмешкой. Но из колеи ее выбило именно то, что похожую уничижительную ухмылку она видела и на лицах других ребят. Сердце заколотилось, на лбу у нее выступил пот.

— Река… — запнулась девочка, — она… Амазонка настолько мощная, что когда она изливается…

На этом слове Итан упал лицом на парту, тихо затрясся и стал стучать ладонью по столу.

— …что когда Амазонка изливается в Атлантический океан, — дрожащим голосом продолжила Амира, — она на несколько километров меняет цвет океана…

— А кто-то умеет менять цвет ковролина! — не стерпел Итан, и весь класс взорвался гоготом.

Амира с ужасом опустила руку с докладом и посмотрела на Криса — тот сидел с приоткрытым ртом и с опаской поглядывал на других ребят, стараясь не смотреть на Амиру. Девочка бросила доклад на пол и со слезами выбежала из класса.

— Тишина, я сказала! — гаркнула учительница, и класс умолк. Она встала со своего места и молча пошла в коридор за Амирой.

После уроков Крис направился в школьную библиотеку. Проходя мимо кабинета химии на первом этаже, он увидел Амиру, которая одиноко сидела в дальнем углу длинного безлюдного коридора, возле самого окна. Он остановился и уставился на ее силуэт, не зная, уместно ли будет подойти к ней. Крис увидел, как Амира повернула к нему голову, пристально посмотрела на него и снова отвернулась к окну. Набравшись смелости, он двинулся к девочке.

— Слушай… — начал он.

— Я ненавижу тебя, Крис, — процедила девочка, продолжая смотреть в окно. Сквозь него в затемненный коридор сочился яркий свет, в лучах которого летали пылинки.

— Дай мне объяснить…

— Объяснить, почему теперь вся школа дразнит меня «Амира-Амира, успей до сортира»?

— Я им не рассказывал.

— А откуда тогда они узнали?! — резко повернувшись к нему, крикнула девочка.

— Я… В общем, я только Кеннету рассказал. Он мой лучший друг, и он обещал, что никому больше не расскажет.

— Ты дурак, Крис. Я тебя как друга просила.

— Прости, пожалуйста. Я понимаю, что виноват.

— И что мне твои прощения? Уйди отсюда, видеть тебя не хочу!

Он пожал плечами и пошел дальше по коридору, в библиотеку.

Когда Крис вернулся домой, то еще в дверях услышал голос бабушки. Скинув школьный рюкзак, он побежал в гостиную.

— Ба-а-а! — радостно завопил он.

— Крис, золотко мое! — расплылась в улыбке бабушка, обнимая внука.

— Ну чего ты так долго не приезжала? — воскликнул он.

— А ты по мне соскучился? — бабушка поцеловала его, и Крис, смущенно улыбаясь, вытер кулаком щеку.

— Конечно, соскучился!

Мария вернулась в гостиную из кухни с подносом в руках, на котором была сервирована закуска.

— Вот, пожалуйста, Марта, угощайтесь.

— Спасибо, — сдержанно ответила бабушка.

— Ну, как вам в новом качестве?

— В качестве пенсионерки? — подняла на нее глаза Марта.

Марта Трегуна двадцать два года проработала федеральным судьей окружного апелляционного суда, но месяц назад, окончательно устав от колоссального умственного и психологического напряжения на работе, решила уйти в отставку. Ее нельзя было назвать властной женщиной, но за годы безупречной службы Фемиде она, разумеется, приобрела свойственные судейской должности черты характера, ведь нелегко ставить точку в сложнейших многомиллионных спорах между корпорациями, оставаясь при этом белой и пушистой. Когда Марта родила Джозефа, ей было всего восемнадцать, и сына она воспитывала в одиночку, сумев не сделать из него маменькиного сынка. К намерению Джозефа жениться на Марии сразу после окончания университета она отнеслась скептически, как и к тому, что впервые звание бабушки она получила уже в сорок два года. Отношения со снохой у нее всегда были, прямо скажем, прохладные, а когда в семье сына случились всем известные события с годовалым Крисом, то Мария окончательно упала в глазах этой строгой, рассудительной женщины.

— Почему же сразу пенсионерки… — неуверенно пролепетала Мария.

— Почему-почему… Потому что я привыкла называть вещи своими именами, — фыркнула Марта.

Но как только бабушка повернулась к Крису, выражение ее лица тут же стало ласковым, и она мягко спросила внука:

— Ну, как прошел учебный день?

— Да нормально, — махнул рукой мальчик.

— А по моим сведениям, он у тебя прошел вовсе не нормально, — высокомерно заметил вошедший в комнату Алекс. — Мне Шон все рассказал.