Перед самой избушкой Есхим проговорил что-то, притопнув, и дом окружила сила. На магию вылез из-за печки Тишка, тут же получивший наказ предупредить, если почувствует чужаков. Сам Есхим усадил меня за стол, налил нам по кружке отвара, приготовленного Тишкой, и сел напротив, уставившись на меня. Долго я не выдержала:

– Ну что такое?

– Инка, вот скажи, ты знаешь, с кем ты танцевала?

– Да, знаю. Я танцевала с Хаартом, он сирота, живет у тамошней старушки-травницы, охотится с малых лет и уже сейчас промышляет этим.

– Ага, замечательно.
– По его голосу так не скажешь.
– Как вы познакомились?

– Я собиралась было уходить, а он вышел из-за деревьев и предложил мне потанцевать, сказав что я красивая, но грустная.

– Мило. А ничего странного ты за ним не заметила?

– Да нет, вроде как. Он только чуть напрягся, когда узнал, что ты мой брат. Что не так-то? Почему вы меня уволокли?

Есхим со вздохом взлохматил свою шевелюру и залпом допил остатки отвара.

– Поздравляю тебя, Инка. Только ты в первый же раз на людях можешь привлечь к себе единственного, насколько я знаю, оборотня на всю округу.

– О-оборотня?
– Нет, было что-то хищное в Хаарте, но не настолько же!

– Именно. Точнее, полуоборотня. Его отец был чистокровным, да сам Хаарт не унаследовал лишь звериную ипостась. А так при нем и сила, и скорость, и магию он чует. И он жуткий собственник, проверено.

– И что такого, что он оборотень? Он хороший и интересный, и я ему понравилась...

– Да, потому что кроме меня, здесь только в тебе есть магия. А для него это как... Ты как серебряная банка с самым лучшим медом для него - и ценна, и полезна, и удовольствие получить можно. Оборотни не умеют пользоваться магией, но рядом с ее носителями у них возрастают способности, что для полуоборотней особенно ценно. Так что теперь он постоянно будет крутиться вокруг тебя, если не еще чего.

– Ну и что! Не съест же он меня.

– Ладно, как хочешь, но я тебя предупредил. И все же будь осторожней. Он запросто может все тут бросить и, взяв тебя, уйти черт-те куда, лишь бы увести подальше от тех, кто может на тебя покуситься. Такие сироты-одиночки, как он, лишь среди собратьев ощущают, что их ценности в безопасности. Или где-нибудь в чаще леса. Или в горах. В общем, кому где нравится.

Не дождавшись ответа, Есхим отправился к себе наверх, а я, прибравшись на столе, легла к себе на печку. Сон не шел, так что просто лежала, перебирая в голове всю свою недолгую жизнь у Есхима, перейдя на моменты праздника, особенно танец. На этих мыслях, с легкой улыбкой, и заснула.

Часть 8

Наконец, настал день свадьбы Есхима и Маришки. Подруги и родственницы утащили невесту, ее же родственники уволокли Есхима, вместе с его же немногочисленными приятелями. Надо же и одеть будущих новобрачных, и причесать, и успокоить, и самим заодно посмеяться да поболтать. Я, меж тем, показавшись в толпе вокруг Маришки, в избушке Есхима собирала свои скромные пожитки. Рубашки Мари, пахнущие какой-то травой, коей были переложены от моли в сундуке, те самые ботинки Есхима, и его старая плотная куртка. Сама я сейчас бегала в рубашке и сарафане, под которые одела штаны - как отойду подальше от деревни, сниму сарафан и накину куртку, так будет гораздо удобнее.

Стуча каблучками сапожек, сбегала в подвал за хлебом, кругом колбасы, сыром, да и еще чем по мелочи, что не портится. С водой вышла заминка - все пустые бутыли были чересчур тяжелыми, чтобы брать их с собой, и никаких мехов я не замечала, убираясь, из-за чего, помявшись, я все же слила из одной из фляг из подвала какую-то бражку (слила в бадейку, так что, надеюсь, все нормально), и наполнила свежей водой. Тоже не самая легкая ноша, но легче толстостенных громоздких глиняных посудин. Подумав, сунула в сумку туесочек с мягким мылом, порошок из трав, чтобы не тяжелые раны залечивать, и немного чистых тряпиц для перевязки. Я же не всегда буду летать с проказником-ветром, вдруг что случиться может.

Взвесила в руках сумку и вздохнула. Как же все-таки много человеку требуется для существования, и то не самого комфортного. Если б я была собой, мне необходима была бы лишь немного воды и немного почвы. И солнышка лучик теплый. И жизнь была бы прекрасна. А сейчас столько на себе таскать надо… Будто я не человек, а улитка какая. Положив пожитки на пол, я накопала в сундучке с полки кусок пергамента, перо с чернильницей, и быстро написала записку для названного братишки и Мари. Надеюсь, они разберут в моем корявом почерке все мои пожелания им, и не станут пытаться меня как-то вернуть, удовлетворившись несколько скомканными написанными объяснениями столь скорого ухода. Да и Есхим знал, что рано или поздно, но я пойду дальше. Так пусть это будет сейчас.

Стук в дверь заставил меня подпрыгнуть от неожиданности, и я едва не выронила подобранную было сумку. Мысль затаиться пришла в голову первой, но тут же испарилась, едва из-за двери донеслось:

– Вая-красота, выходи за ворота!
– тем самым голосом, с чьим обладателем я недавно летала в танце вокруг костра.
– Вая, ну право же, я знаю, что ты здесь. Можно войти?
– Очередной звонкий стук и приоткрывшаяся дверь привели меня в чувство, и я, шустро подскочив к выходу, улыбнулась в широкую образовавшуюся щель: