– Да, я помню, он был в это время в Галлии, а ты как раз и передал ему эту новость. Но причем здесь это?

– Как причем? Обсудив со мной дела, он по моему совету сразу же привел к присяге на верность вам племена белгов и секванов. Разве бы мы стали делать это, имей мы злой умысел против вас?

– Но Галлия – это одно, а Германия – совсем другое. Там открыто заявляют, что хотят видеть императором Германика, а не меня!

– Доверьтесь мне! Я уже устал доказывать, что хочу вам только добра. Пошлите его туда, и он успокоит восставших без кровавых карательных операций. Ведь люди нам понадобятся для отмщения за позор. Поверьте, никто лучше него не справится с этими варварами. Неужели вы бы послали во главе легионов Пизона воевать с германцами?

– Да, – усмехнулся Тиберий. – Тут ты снова прав. Пизон не годится для этого. Он и вправду хороший чиновник, но не воин. Ну что ж, Марк. Я доверюсь тебе, как это сделал Силан. Но если… Запомни: если хоть что-то пойдет не так, не будет для тебя земли, где ты сможешь укрыться от меня! Я придумаю для тебя самую извращенную пытку! Ты понял меня?!

– Вам не придется этого делать, великий Цезарь. Все пройдет отлично, как я вам и обещал, – поклонившись, ответил Марк.

– Ступай к Германику и поговори с ним от моего имени.

– Как прикажете.

Марк встретился с Германиком тем же вечером на заднем дворе его виллы. Он не зря выбрал именно это место, подальше от людских глаз. Двор был окружен с трех сторон сплошным высоким забором, за которым располагались фруктовый сад, фонтан и пруд. Марк тихо беседовал с хозяином дома, когда к ним подошла жена Германика Агриппина. Она мило улыбнулась и поинтересовалась, не желает ли гость пройти в дом и присоединиться к ужину вместе с их семьей, так как стол уже накрыт, и они с радостью примут его у себя.

– Спасибо, моя дорогая, – приветливо улыбаясь, ответил Марк. – Но мне нужно переговорить с вашим супругом и потом спешно вернуться к нескончаемым делам. В другой раз я обязательно останусь у вас. Тем более Германик говорил мне, что вы прекрасно готовите жареного фазана и подаете к нему вино, привезенное из Греции.

Агриппина очаровательно улыбнулась и, покраснев от комплиментов, удалилась, скрывшись за забором.

– Милая у тебя жена.

– Это да, она самое дорогое, что у меня есть.

– Красивые женщины редко бывают одни, но часто бывают одиноки. Ей повезло с тобой. В последнее время я все реже встречаю преданные друг другу пары. Люди несовершенны, но почему-то некоторые убеждают меня в обратном.

– Каждый живет, как хочет.

– Каждый должен жить, как надо, – неожиданно холодно произнес Марк, но тут же поменял интонацию: – Ну да ладно, я пришел сообщить тебе о том, что Тиберий велел послать тебя в Германию к восставшим легионам, дабы успокоить их.

– Быть не может. Как ты уговорил моего дядю пойти на это? Я думал, что он сгноит меня здесь, не подпуская к армии. После того, как он взошел на престол, он все чаще видит во мне врага. А тут на тебе. Открой мне секрет, Марк, как ты так ловко находишь подход к людям? – усмехнулся Германик.

– Пока рано радоваться. Если ты усмиришь их и приведешь к присяге так же, как в Галлии, я обещаю тебе добиться того, что именно ты возглавишь новое вторжение в Германию. А ты ведь всегда мечтал об этом. Ты же сам, насколько я помню, говорил, как сильно желаешь отомстить варварам за поруганную честь римских легионов.

– Я ушам своим не верю, Марк. Неужели это правда?!

– Разве я похож на шутника? Но у меня будет к тебе одна просьба.

– Все, что угодно. Ты сделал для меня то, о чем я уже и мечтать не мог. Проси все, что в моих силах, – я с радостью исполню это для тебя.

– Мне нужно будет, чтобы ты написал рекомендательные письма для нескольких ребят и причислил их к своему легиону. Мало того, ты должен будешь потом взять их с собой, когда отправишься на покорение германцев.

– Разумеется, Марк. Скажи мне их имена, и я напишу тебе хоть сто писем и заверю их у знатных людей.

– И еще одно…

– Говори.

– Мне нужно, чтобы ты поставил одного из этих парней во главе центурии и пообещал, что его друзья останутся при нем.

– Поставить неопытного воина центурионом? Ты шутишь? Он погубит и себя, и людей. Где это видано, Марк, чтобы мальца ставили во главе подразделения?

– Где это видано, чтобы племянник императора, отстраненный от армии, снова взялся за любимое дело? Ты сделаешь это, Германик, потому что я так сказал. Да, и пусть тебя не беспокоит его неопытность. Он будет подготовлен на славу, и центурия его будет состоять не из твоих людей, а из тех, которых пришлю я. Ты понял меня?

– Ты умеешь убеждать людей, Марк, – с наигранной улыбкой ответил Германик. – Ну так что? Ты останешься поужинать с нами?

– Извини, дела. Постарайся передать мне письма как можно скорее, вот имена ребят, – протягивая собеседнику папирус, ответил Марк.