– Хорошо, ведите меня ужинать, - согласилась я.

– А вы разве не пойдете переодеваться?
– удивился он.

– Не хотите ужинать с женщиной в форме лекаря?

– Мне просто казалось, что вам самой не захочется.

– Послушайте, господин Эшвуд, я на ногах с семи утра. Сейчас - почти восемь. Мне хочется поесть и лечь спать, понимаете?

– Я все понял, идемте, - он подставил свой локоть, на который мне пришлось опереться, и мы отправились в самый шикарный ресторан Кинстона, "Гранд Роял".

Если он надеялся смутить меня блеском и богатством, то не вышло, увы. Мое рабочее платье, не уместное среди нарядных туалетов и драгоценностей, служило мне постоянным напоминанием о том, кто я есть.

Не дождавшись от меня ни смущения, ни трепета, Эдвин на мгновение скривился, а потом принялся развлекать меня разговорами, ожидая заказанного ужина. Его истории были хороши и смешны, но в глазах не было ни капли искренности. Я внимательно слушала и все пыталась понять - зачем ему все это?

Принесли десерт. Устав гадать, я спросила прямо:

– Что вам от меня нужно, господин Эшвуд?

Он начал снова что-то говорить про мою неземную красоту и доброе сердце, но я слишком устала, чтобы выслушивать этот бред, и не слишком глупа, чтобы в него верить. Насмешливо взглянув на него, я попросила не тратить зря время и силы, и просто сказать правду.

– Ах, правду?
– зло прищурился он, разом скинув всю эту дурашливость, которая совершенно не вязалась с его обликом.
– Вот вам правда, госпожа Нортен: я вас хочу.

– Видимо, в ваших мечтах после этих слов я падаю к вам в объятья со сладострастным стоном?
– едко заметила я.

С господином Эшвудом все было не чисто с самого начала, с самой первой встречи. Все его букеты, записки, этот ужин, - все было каким-то фальшивым и неестественным. И вот теперь, когда правда выплыла наружу, все встало на свои места.

– Вы сами хотели откровенного разговора. Такой, как вы, у меня никогда еще не было. Вы мне понравились, и я вас хочу, - упрямо повторил он, как будто просил продавца завернуть понравившуюся ему вещь в магазине после покупки.

– Я не желала вызвать ваш интерес ни малейшим образом, господин Эшвуд, и ответить вам могу только отказом.

– Не стоит так торопиться, дорогая, - со странной улыбкой на губах произнес он.
– Что вы хотите в обмен на, скажем, месяц наших отношений?

– Я не продаюсь, - зло процедила я и поднялась, чтобы уйти.

– Куда же вы собрались? Номерок от гардероба у меня, а я еще не закончил с десертом. Сядьте.
– Я вынуждена была подчиниться. Он продолжил свой отвратительный монолог.
– У всех есть своя цена. Какова ваша, Белла? Сколько вы стоите? Я могу купить вам дом - маленький, но ваш, безо всяких квартирных хозяек. Хотите, вас назначат заведующей этим вашим военным отделением? Хотите, я просто дам вам денег? Ну?

– Вам проще купить женщину, чем заслужить ее благосклонность, Эдвин? Я не продаюсь. Заканчивайте с десертом или отдайте мне номерок.

– Бросьте, Белла, - он перегнулся через весь стол и доверительно сказал: - Все женщины по природе продажны, так уж устроен мир. Зачем вы лжете? Или все дело в том, что я мало вам предложил?

– Вы просто самоуверенный ублюдок. Не смейте ко мне приближаться, - зло ответила я и ушла.

Плевать на плащ - он все равно старый. На улице тепло, дойду и так. Настроение было безнадежно испорчено, и винить в этом следовало только меня саму. Ведь чувствовала же, что он с гнильцой, что привык ко вседозволенности, но все равно согласилась на этот треклятый ужин.

Прохладный воздух вечернего Кинстона остудил оголенные нервы, и я поняла, что отчаянно скучаю по Алану - не по его умелому руководству военным отделением, а по своему мужчине. Если бы он был рядом, никакой Эдвин Эшвуд не приблизился бы ко мне со своими гнусностями. Несмотря на веселый и легкий нрав, Алан был ужасно ревнив, и, как ни странно, его ревность меня совсем не пугала. Он не изводил меня глупыми подозрениями, предпочитая все держать в себе. Ему вообще не нравилось это его состояние, и он уж точно не хотел, чтобы я об этом знала. Если бы не одна нелепая случайность, я бы ни за что не догадалась, насколько сильно он меня ревнует.

Оставшись у него как-то на ночь, по утру я не обнаружила его рядом. Такого на моей памяти не случалось никогда. Алан любил смотреть, как я просыпаюсь, и желать мне доброго утра. Накинув легкий пеньюар, который давно прочно осел в его шкафу, я спустилась вниз. Он сидел в гостиной за накрытым столом и был угрюм как никогда. Сухо кивнув на мое приветствие, он неожиданно спросил:

– Кто такой Ирвин?

– Откуда ты знаешь это имя?
– опешила я, падая на стул.

– Ночью тебе что-то снилось. Ты металась по постели, плакала и звала Ирвина. Я хотел тебя разбудить, но ты быстро успокоилась сама. Кто такой этот Ирвин, которого ты звала? Это твой муж?