– Откройте окно и выйдите, - глухо приказала я, раскрывая свой саквояж.

– Что, простите?
– переспросил стоящий над душой господин.

– Вы что, глухой?
– не выдержала я и, пока он не начал возмущаться, отчеканила.
– Вы и так украли у меня много драгоценных минут, так что хватит пререкаться. Откройте окно и закройте за собой дверь с обратной стороны.

Он фыркнул, но исполнил все в точности. Когда его шаги стихли, я заперла дверь на ключ изнутри. Аккуратно и не торопясь, я зашила его рану. Никто не должен заподозрить что-то неладное - мне ни к чему обвинения в ведьмовстве, ведущие на костер. Закатав рукав синего форменного платья, я сделала маленький надрез. На белой полоске коже медленно проступала алая кровь. Приподняв голову лежащего передо мной мальчика, я приказала, используя силу инициированной ведьмы:

– Пей!

Он открыл глаза, подчиняясь моему бархатистому голосу с легкой хрипотцой, и сделал глоток.

– Слушай меня, слушай мой голос, смотри в мои глаза, - продолжала я отдавать приказы. Мелкий проказливый дождь за окном резко упал на землю стеной ледяной воды. Глубоко вздохнув, я начала свою песню.

"Грань тонка", - грянул гром.

"Дорога нелегка", - вспышки молнии озарили комнату и жадно ловящего каждое мое слово мальчика.

"Но пока ты со мной - ты живой!" - поднялся ветер, врываясь в комнату и задувая все свечи, но мне не нужен был свет. Я сама была светом, самой жизнью, самой смертью. Когда я пела свое заклинание Ирвину, мне едва хватило сил выкарабкаться самой, но сейчас природа помогает мне, подпитывая мой дар. В этом единстве и кроется моя сила, мой ведьминский дар.

Через пять минут все было кончено. Гроза прекратилась также внезапно, как и началась. Зажегся потухший было свет. Мальчик смотрел на меня во все глаза, силясь что-либо понять. Я мягко приказала ему:

– Ты ничего не помнишь. Спи.

Он послушно закрыл глаза: невозможно противиться теперь моему приказу. Рана на моей руке затянулась сама, и я опустила рукав, скрывая тонкую полоску - единственное свидетельство моего колдовства. Почему я не спасла таким образом других? Потому что рядом все время были люди, потому что за все надо платить. Отдавать свою свободу или свою жизнь мне не хотелось, так что этому мальчику сегодня просто повезло.

Я аккуратно сложила свои инструменты в саквояж и вышла из комнаты. За дверью были все те же.

– Ну что?
– нетерпеливо подошел ко мне хамоватый брюнет.

– Все в порядке. Рану я промыла и зашила, самое страшное уже позади. Я останусь с ним до утра, если не будет более важных пациентов, так что распорядитесь приготовить мне кресло.

Женщина снова заплакала - наверное, от облегчения.

– Что значит - если не будет более важных пациентов?
– вскинулся брюнет.

Моя злость достигла апогея. Никто и никогда не выводил меня из себя за столь короткий срок.

– Это значит, что если в госпиталь во время моего дежурства поступят больные по моей специальности, то за мной немедленно пришлют карету и я уеду. Надеюсь, я понятно объясняю?

– Прекрати, Эдвин, - властно прервал наш спор седой господин.
– Уведи лучше мать к себе.

Эдвин смерил меня еще одним злым взглядом, на который я ответила пренебрежительной усмешкой, и подчинился. Когда он ушел, мужчина вежливо спросил:

– Вам что-нибудь понадобится?

– Да. Я хотела бы, чтобы вы передали мою записку в госпиталь. Там должны знать, где в случае необходимости меня искать.

– Пишите, я отправлю слугу.

– Благодарю.

Я уже повернулась, чтобы вернуться в комнату и чиркнуть коротенькую записку, как в спину мне прилетел вопрос, заставивший поежиться:

– Как вам это удалось? Я многое повидал в жизни. После такого редко выживают.

– Вашему мальчику просто повезло, - ответила я чистую правду.

Остаток дежурства прошел спокойно. Из госпиталя меня не беспокоили, а мальчик спал. Я до рассвета просидела около него в глубоком кресле. Смотрела и видела другого человека. Как он там? Все ли с ним хорошо? Может, он уже женат и воспитывает дочку? Мне все время казалось, что из него выйдет хороший отец.

Столько раз писала я ему письмо и не находила в себе сил отправить. Если спустя годы он не нашел меня, значит, так нужно.

"Так нужно, так правильно", - твердила я себе раз за разом и сжигала письма.

Забрезжил рассвет. Я прихватила саквояж и тихонько вышла из комнаты. Около двери меня поджидал лакей.

– Отведите меня к кому-либо из хозяев, - коротко попросила я.

Вчерашний хамоватый брюнет спал на кожаном диване в шикарном кабинете. Мне не было его жаль ни капли, поэтому я разбудила его, потрепав за плечо. Он открыл глаза и некоторое время смотрел на меня без капли понимания. Наконец, узнавание пришло, и он хриплым ото сна голосом спросил:

– Что вам надо?