– Если тебе страшно, я все сделаю сам, возвращайся назад

Маша улыбнулась и убрала его руки с головы

– если мне и страшно, то за тебя, я справлюсь, и пойду в свой погреб, я буду ждать тебя там, не забудь про меня

Он обнял ее и положил свою горячую щеку к ней на плечо

– как я могу забыть про тебя, я приду в любом случае, но если до рассвета, не появлюсь уходи к детям, и ждите Костю.

Маша обхватила его крепкое тело и уткнулась ему в грудь, ей хотелось стоять так вечно, она ощутила внутреннее притяжение

– я буду ждать.

Он сжал ее еще сильнее, затем резко отстранил, развернул и повел дальше. Больше они не разговаривали, слова потеряли смысл, оба понимали перемену в их отношениях, но Маша не будучи готова к подобному, прятала взгляд, а Маркус молчал.

Показав ей оба места и установив, что то вроде светильника с замедленным затуханием, он дождался прибытия патруля и ушел. Маша смотрела ему вслед и жалела, что побоялась его страсти. Теперь она чувствовала ее, и то о чем говорила ей Света не казалось больше бессмысленным . Была ли она влюблена, она не знала, но желание возвращало ее мысли в его объятья. Маша осматривала пристань. Последний патруль разошелся по своим делам, на площади стояли столы и горели костры. Ей не было слышно, но то, что там идет гулянье, было понятно без слов. Она отвернула бинокль и стала наблюдать за лодками, Маркуса она потеряла сразу, как он вошел в воду. Маша подумала, что Шереметьев бросил на охрану буксира большую часть своего войска, что он вообще планирует, конечно можно расстрелять всех не согласных, но кто будет сеять и пахать. Хотя наверно напугавшись люди будут подчинятся, страх за себя, а особенно за детей и близких не оставит им выбора, кто то сбежит в попытке выжить в глубине континента, но многие останутся и примут власть сильнейшего. Все о чем она мечтала, что строила, развалится, останется бандитская группировка , живущая по жестоким не щадящим, ни кого законам. Маше стало страшно, и она помолилась за Маркуса. Прошло двадцать минут, новый патруль собрался отплывать к буксиру. Трясущимися руками она зажгла светильник, и потихоньку начала спускаться по склону ,что бы укрыться в следующем месте. Заглянув в бинокль, она увидела, что лодка почти добралась до буксира, а светильник который она зажгла уже не горел. Моля бога ,что бы Маркус успел увидеть свет, она подготовила следующий фонарик, и стала наблюдать. Ночь сгущала краски , буксир было почти не видно он сливался с горизонтом и только огни светились в ночной мгле Маша смотрела в эту даль и гадала, добрался ли Маркус, и успел ли укрыться. Время текло медленно, жутко клонило в сон, и даже ночная прохлада не помогала. Развлекая себя тем, что смотрела по очереди то на пристань, то на корабль Маша заметила с правой стороны бухты черное пятно, двигающееся к буксиру, схватив бинокль, она стала разглядывать. По форме оно напоминало корабль, но на нем не было ни одного фонаря, и это показалось Маше странным , когда до буксира оставалось совсем не много Маша решила зажечь огонь, кто его знает, что это приближается, возможно те пираты, что напали на испанский крейсер. Собрав свой рюкзак она подожгла светильник и уже развернулась уходить , как сильный удар по голове сшиб ее с ног, все померкло, разум погрузился в кромешную тьму.

32

ковчег

Получив новенький болид, Александр с Генрихом каждое утро прилетали в научный городок. Их посещения стали постоянными и уже не вызывали переполох у научного состава, люди перестали обращать на них внимание, занимаясь своими делами. Это позволило им спокойно изучать все процессы экспериментов. Александр был в полном восторге от машины, за считанные минуты он мог долететь до середины континента, не прилагая особых усилий, единственное, что мешало совершать столь быстрые поездки, так это скоростные перегрузки. Побаловавшись как ребенок и прокатившись на бешенной скорости пару раз, он взял себя в руки. Конечно, он как любой другой мужчина испытывал страсть к технике, особенно к такой, но он все же был президентом и не мог позволить себе излишеств. Болид оказался очень легок в управлении и безопасен. Как только достроят цех по производству машин, он поставит эту модель на конвейер, что бы каждый житель его государства мог иметь такой транспорт. А еще ему очень хотелось побывать в городке на побережье, но он решил отложить это до зимы и четко следовал своим планам. Вернувшись к вечеру на Ковчег, они увидели, бегущего к ним на встречу, первого заместителя президента.

– Александр Владимирович, на побережье ЧП

Они почти бегом вбежали в кабинет для переговоров. На мониторе было лицо капитана крейсера патрулировавшего воды побережья в районе города Росы, Петрова Григория Степановича. Президент сел

– докладывайте!

– Александр Владимирович, сегодня с нами на связь с экстренного оборудования для радио передач, вышел агент Ворон, он ранен и я выслал бригаду за ним на материк. Они уже на подходе, думаю вы хотите присутствовать при его докладе

– да, оставьте связь, я подожду.

Через десять минут Александр увидел вошедшего Агента Ворона, он действительно был ранен, и его плохое самочувствие было на лицо, но отбиваясь от доктора, он шел к монитору. Вытянувшись перед экраном, он попросил разрешения доложить, и рассказал о неприятной ситуации сложившейся в городе.

– я прошу вас, разрешить крейсеру выйти из тени и присоединится к спасению граждан города, они в осаде уже больше двух суток.

– я разрешаю и еще Григорий Степанович, вы останетесь в городе и примете присягу в верности ему и его строю, после их освобождения. И предупредите всю команду, ни кто не должен догадаться о том, что Ковчег так близко, и что он существует, никто не должен знать, что вы поддерживаете с нами связь. Задача ясна?

– так точно, господин президент

– докладывайте каждый час об обстановке и берегите людей.

Монитор потух.

Через час Генрих принес депешу.

Буксир захвачен. Шереметьев с приближенными исчез. Пропала Мария Арбатова.

– что случилось?

– Шереметьев оказался не так прост, он заметил наш крейсер и скрылся в неизвестном направлении, и насколько нам известно прихватил Арбатову с собой.

Александр замер, почему то защемило сердце, движения сковал липкий страх, он посмотрел на Генриха пытаясь скрыть свои эмоции. Но Старый разведчик все заметил

– я распорядился, мы найдем их, группа спецов прочесывает лес, мы запустили разведчика в воздух. Ворон и испанец роют землю, на сколько я понял, она им обоим дорога.

33

побережье

Сознание мерцало, Маша безуспешно пыталась поймать фокус, но перед глазами все плыло, голова трещала, жутко тошнило. «Сотрясение» подумала она. Руки были вытянуты вверх и привязаны за запястья к потолку на месте люстры. Пытаясь посмотреть по сторонам Маша, напрягала глаза что есть сил, стены расплывались, но было понятно, что она в помещении. Память возвращалась с трудом, отдельные обрывки, лес, садящееся солнце, Маркус. «Что же случилось» болью отдалось в ее голове, как в колонном зале, тысячи молоточков стучали в виски. Из горла вырвался стон, он был тихим, но этого было достаточно, что бы обнаружить ее. Краем глаза Маша уловила движение, резкая боль пронзила все тело, кто то ударил ее плетью, а затем еще раз. Маша стиснула зубы. Изверг встал перед ней, это был Шереметьев. Оглядев его, она увидела на ногах вычурные, расшитые золотом сапожки с загнутым носом, очень красивые и по всей видимости ручной работы, штаны шаровары, шелковая рубашка, и завершал сей наряд красный кафтан с меховой оторочкой. Все вместе это напоминало одежду купцов или баев в старинные времена, она не знала точнее, но ей стало смешно, и насмешка появилась на ее губах. Шереметьев взбесился и ударил ее по лицу, свет опять померк.

Маша не знала сколько пробыла в отключке, но упрямое сознание вернулось, она больше не висела по среди комнаты, а лежала и была привязана к кровати за руки. Боль в голове не прошла и тошнота тоже. В этот раз, Маша не спешила себя обнаружить. Но тишина показалось странной , не слышалось даже чириканье птиц, она приоткрыла глаза и огляделась. Окон не было, по углам стояли подсвечники со свечами тени плясали, в первый раз она приняла это за игру воображения. Подвал или бункер, был устелен и увешен коврами, не понятно где найденными в таком количестве, в центре был стол и за ним сидел ее мучитель. Маша инстинктивно сжалась, на его лице появилась ядовитая улыбочка. Он встал, и медленно пошел в ее сторону, расстегивая при этом свой кафтан.