Но в армию его не взяли по здоровью, пришлось ехать за славой по комсомольской путевке на Всесоюзную стройку, куда посылали лучших из лучших и где ковалось будущее страны. Лебедев рассчитывал заработать там орден или, на худой конец, медаль, завоевать авторитет и признание, обрести верных друзей и — чем черт не шутит! — хорошую спутницу жизни.

Однако и на Всесоюзной ударной все оказалось неправильно: приписки, воровство, пьянство, убогие бытовые условия… Хуже всего, что вместо самых наипередовых комсомольцев работали здесь откровенные босяки, условно осужденные и бежавшие за городским счастьем сельские парни. За излишнее усердие, ведущее к срезанию расценок, Лебедева сразу же поколотили, потом пару раз обыграли в карты, украли пиджак, а стокилограммовый уголовник по кличке Утюг пытался сделать из него «шестерку», заставляя стирать себе белье, бегать за папиросами и стоять в очереди за водкой. В конце концов Лебедев подстерег Утюга в коридоре общаги и выплеснул на него кастрюлю кипятка, после чего забрал заранее уложенные вещи и немедленно уехал обратно в Тиходонск.

Он поступил на «Прибор» — солидный, с устойчивой репутацией завод. Фундаментально выполненная Доска почета с красивыми цветными фотографиями передовиков показывала, что здесь умеют ценить добросовестный труд. Отдельно висели портреты рабочих — героев труда, делегатов и депутатов. Гоша задумался о новых перспективах: от станка можно выдвинуться в политики, профсоюзные активисты, да мало ли куда…

Он выучился на токаря, получил разряд, стал работать самостоятельно. Приходил раньше всех, уходил последним, но с трудом выполнял норму, к тому же много заготовок отправлял в брак. Несмотря на это, начальство относилось к нему хорошо, ставило в пример пьяницам и прогульщикам, за безотказность при отправлении на сельхозработы наградило грамотой.

Но ордена и медали, конечно, не светили, в депутаты тоже пробиться вряд ли удастся, тем более их теперь не назначают, как раньше, а выбирают из нескольких претендентов… Лебедев понимал, что если начальство и выдвинет его за трудолюбие и послушание, то предвыборную борьбу он все равно проиграет. Жить стало скучно, а тут попалось на глаза объявление о вакансиях в охране, и Лебедев сделал выбор.

Он очень любил оружие, в школе был отличником по начальной военной подготовке, подлизываясь к военруку, получал возможность часами разбирать и собирать древнюю трехлинейную винтовку, ППШ и ручной пулемет Дегтярева. Здесь он получил настоящий боевой наган с клеймом Тульского оружейного завода и датой: «1898››. Несмотря на древность, наган был в хорошем состоянии, Лебедев тщательно отладил его, подогнал трущиеся детали, украдкой расточил круглым надфилем каморы барабана, чтобы легче выходили стреляные гильзы. Узнай о таком варварстве начальник охраны, он бы отходил его широким армейским ремнем, зато теперь перезарядить оружие удавалось легко и быстро.

Стрелял Гоша прилично. Заступая на пост, он отгибал клапан кобуры так, что изогнутая рукоятка торчала наружу, как у какого-нибудь героя вестерна. Во время ночных дежурств часами тренировался, выхватывая оружие все быстрей и быстрей. Книги, которые он читал, и фильмы, которые смотрел, наглядно показывали, что умение быстро выхватить пистолет и метко выстрелить приносит победу в критической ситуации. И теперь Лебедев терпеливо ждал, пока какой-нибудь шпион-диверсант из тех, о которых часто говорили значительно-важные отставники из первого отдела, попытается проникнуть на охраняемую им территорию.

Суровый окрик, короткая ожесточенная перестрелка — и вот результат: обезвреженный шпион с бесшумным американским пистолетом и легко раненный боец ВОХР Георгий (имя он наконец поправил) Лебедев с дымящимся наганом. Тут уж не отвертятся, придется и орден давать, и в газетах портрет печатать…

Однажды, обходя ночью периметр своего сторожевого участка, Лебедев услышал за забором гул автомобиля, лязг замков, голоса. Там находится вечно пустой заброшенный двор, но имеющий к заводу никакого отношения, но делать все равно было нечего, и он, расковыряв небольшое отверстие в треснувшем цементе, заглянул на сопредельную территорию, увидел заезжающий в гараж хлебный фургон, силуэты каких-то людей, которые тоже скрылись в гараже. Гоша закурил сигарету, взглянул на светящийся циферблат часов и стал ждать. Через полчаса люди вышли из гаража и зашли в примыкающее помещение, а еще через сорок минут уехали на двух машинах: «Волге» и санитарном фургоне.

Увиденное заинтересовало Лебедева, он стал вести наблюдение регулярно и установил, что хлебный фургон приезжает два-три раза в месяц, как правило, по средам, обычно между двадцатью тремя и часом. За полчаса-час приходит «Волга», в ней всегда находятся четыре человека, они дожидаются в пристройке к гаражу. Вслед за фургоном все заходят в гараж, через десять-пятнадцать минут в вольерах начинают выть сторожевые собаки, а еще через минут десять шесть человек переходят из гаража в пристройку, причем среди них находится милиционер. В пристройке они проводят тридцать-сорок минут и на «Волге» и медицинском «рафике» разъезжаются восвояси.

Это уже была настоящая тайна, от которой не смогут отмахнуться старые бюрократы из первого отдела… Но Лебедев тут же подумал, что если его рассказ не будет под- 1феплеп доказательствами, то вряд ли кто прислушается к нему в этом неправильном мире.

Однажды ночью он перелез через забор и, сжимая в руке наган, обследовал всю территорию загадочного двора. Обычный гараж или ремзона, только все двери на замках, доски плотно пригнаны, окно наглухо занавешено. В обычном гараже куда больше разгильдяйства…

Лебедев еще несколько раз предпринимал разведывательные экспедиции и даже сумел подобрать ключ к гаражной двери. Гараж как гараж, только массивная стальная дверь в стене, которой тут вроде бы и нечего делать… Гоша осмотрел машины. Хлебный фургон был наглухо заперт, он постучал по кузову — сплошная сталь вместо обшитой жестью фанеры. Заглянул сквозь стекло в кабину: все приборы, лампочки, тумблеры на местах, аккуратность и порядок, характерные для военных или специальных машин, но не для заурядной хлебовозки.