"Да это и есть война, – подумал Пол. – Мы собираемся убить человека. Врага. Нескольких человек…"

Темный густой воздух был пропитан запахами слежалого ила и испарениями, исходившими от прелых листьев и травы, гнивших в грязи у самой воды.

К счастью, Сэм обнаружил в склоне несколько уступов, выточенных водой и ветром, и они поднялись вверх, подальше от воды. Их окружал, яблоневый сад, разбитый на западной окраине города.

В горах пророкотал гром, приведший в смятение рассевшихся на яблонях птиц.

Пол и Сэм шли на север. Шли самым безопасным, но в то же время самым окольным путем, возвращаясь обратно к зданию муниципалитета. Вскоре они подошли к штакетнику, ограждавшему сад со стороны Мейн-стрит, которую здесь местные жители уже считали фабричной дорогой.

Глянув по сторонам и внимательно изучив пространство, которое предстояло преодолеть, убедившись, что никого нет поблизости, Сэм перемахнул через забор. Его движения были быстрыми, как у юноши. Бесшумно он перебежал через газон и скрылся в зарослях молодого сосняка, тонких берез и кустов на другой стороне улицы.

Пол засунул револьвер за пояс, взялся обеими руками за штакетник, как и Сэм, посмотрел в обе стороны и совершенно внезапно замер на месте, охваченный непроизвольной дрожью. Скрутило желудок и перехватило дыхание.

Он пытался убедить себя, что причиной были промокшие насквозь ноги, но отлично понимал, что это не правда. Ночь была теплой. Ноги промокли, но не замерзли.

Причина его лихорадки была только одна: ему предстояло убить человека. Или самому быть убитым… Такая вероятность существовала. Его тошнило.

Кружилась голова. Пол рванулся за Сэмом.

10.30 вечера

Лола Тайбек стояла перед ним голая.

– Я абсолютный хозяин, – сказал он.

– Да, сэр.

– Посмотри на меня, Лола. Она продолжала смотреть в пол.

– Лола?

– Отпустите меня, – тихий голос. Слезы.

– В чем дело?

– Я боюсь.

– Разве я тебе не нравлюсь? Она не отвечала.

– Я тебе нравлюсь, Лола?

– Да, сэр.

– Говори правду, Лола.

– Я.., не.., не нравитесь. Он ударил ее по лицу. Она упала на стол.

– Сука.

– Не бейте меня!

– Тварь.

– Не бейте меня. Пожалуйста.

– Я тебя убью.

– Не…

Салсбери ударил ее кулаком.

Затем еще.

Фонарные столбы с лампами на изогнутых дугой кронштейнах освещали стоянку позади муниципалитета. В ярком синевато-голубом свете иголки ближайших сосен напоминали перья. При свете ламп щебеночное покрытие дороги сияло как расплавленный гудрон, а лужи казались осколками зеркала. Свет холодно блестел на лобовых стеклах нескольких автомобилей, в том числе машины городской скорой помощи и пустой патрульной машины полиции.

Когда Сэм открыл дверь в здание и Пол проскользнул в коридор первого этажа, два человека посмотрели на них с удивлением. Боб Торп взялся за револьвер, висевший в кобуре на боку; второй его не облаченный в форму помощник поднял дробовик.

– Я "ключ", – быстро проговорил Пол. Оба одновременно ответили:

– Я "замок".

– Говорите тихо. Оба кивнули.

– Боб, вложи пистолет обратно в кобуру.

– Хорошо.

– А ты отложи в сторону свое ружье.

Помощник повиновался.

"Отомкнув" этих людей, манипулируя ими, словно нажимая кнопки, встроенные глубоко в их мозг. Пол не испытывал ни триумфа, ни радости от возможности повелевать. Вместо этого, понимая, что их жизнь, здоровье и честь были в его руках. Пол ощущал огромную ответственность, и на какое-то мгновение это чувство парализовало его.

Сэм открыл первую дверь направо, включил свет, и все прошли в картотеку.

10.36 вечера

Та-та-та-та-та-та…

Кожа на костяшках кулаков Салсбери стерлась. Его руки, словно затянутые в красные перчатки, были покрыты кровью: его собственной и ее.

Он достал "Смит и Вессон" тридцать восьмого калибра, табельное оружие полицейских, из оружейного шкафа, стоявшего за столом Торпа. Нашел коробку патронов и зарядил магазин.

Повернулся к Лоле Тайбек.

Она лежала посредине комнаты на боку, скрючившись и поджав колени. Оба глаза заплыли, брови были разбиты и кровоточили, нижняя губа рассечена надвое. Переносица сломана, из точеных ноздрей струилась кровь. Хотя она была почти без сознания, но, увидев его, жалобно застонала.

– Бедная Лола, – сказал он с издевкой, прикидываясь сострадательным.