– Неплохо, – сказал Сэм. – Отправляйся. Помощник забрался в машину скорой помощи и устроился на скамейке рядом с носилками, на которых лежала Лола Тайбек.

– Вы остановитесь в конце Мейн-стрит забрать ее друга, – сказал Сэм.

Он уже переговорил с Филом Карковом по телефону и запрограммировал его разыграть в госпитале роль обеспокоенного возлюбленного, точно так же, как запрограммировал Лолу сыграть роль несчастной жертвы, подвергшейся нападению насильника в своей квартире.

– Фил останется с ней в госпитале, а ты вернешься назад сразу же, как убедишься, что с ней все будет нормально.

– Понятно, – сказал Кроувел.

Сэм захлопнул дверцу машины скорой помощи.

Затем подошел к окошку водителя, чтобы повторить пожарному ночному дежурному, сидевшему за рулем, легенду, которую он ввел в его память.

Сначала казалось, что пробить железное упорство Салсбери нет никакой возможности, нет способа сломить его, заставить говорить. Он испытывал сильнейшую боль: вздрагивал, покрывался потом, страдал приступами тошноты, но всячески отказывался облегчить собственную участь. Восседал в кресле Торпа с авторитарным видом, совершенно не вязавшимся со складывавшимся положением дел. Откинувшись назад и закрыв глаза, он зажимал раненое плечо рукой. Большей частью он попросту игнорировал вопросы Пола. Время от времени отвечал тирадами, состоявшими из оскорблений и матерщины и лишенными какого-либо смысла.

Кроме того. Пол никак не относился к категории прирожденных специалистов по ведению допроса. Если бы он знал эффективный способ пытки, если бы знал, как причинить человеку нестерпимую боль без опасения по-настоящему уничтожить его, и если бы на все это у него хватило решимости, Пол довольно быстро смог бы вышибить из Салсбери правду. Когда упрямство последнего начинало особенно выводить его из себя. Пол рукояткой пистолета принимался тревожить рану Салсбери. У того перехватывало дыхание. Но заставить его говорить это не могло. А Пол не был способен на изощренную жестокость.

– Кто те двое в геликоптере? Салсбери не отвечал.

– Они работают на правительство? Молчание.

– Это правительственный проект?

– Пошел к черту.

Если бы он знал, что именно приводит Солсбери в неописуемый ужас, он непременно прибегнул бы к этому средству, чтобы сломить его сопротивление. У каждого человека есть свои страхи, сидящие глубоко внутри, хотя бы один или два обязательно. Какие-то из них рационально объяснимые, а какие-то совершенно невероятные, составляющие неотъемлемую часть личности. Такого же человека, как этот, явно ненормального, должны мучить страхи по многим поводам, и на этом можно было бы сыграть. Если бы Салсбери боялся высоты. Пол затащил бы этого ублюдка на колокольню и припугнул тем, что сбросит вниз, если тот не заговорит. Если бы Салсбери пугался открытого пространства, он выволок бы его на самое обширное поле, может быть, на бейсбольное, и поставил бы в центре. Или же, как главный герой "1984" «Роман Дж Оруэлла.», Салсбери почти сошел бы с ума от одной только внушенной ему мысли оказаться в клетке с крысами…

Внезапно Пол вспомнил реакцию Салсбери на свое появление в комнате. Он был шокирован, чертовски напуган, уничтожен. Но отнюдь не потому, что появление Пола удивило его. Он пришел в ужас по причине, известной только ему одному, приняв Пола за человека по имени Паркер.

"Что этот Паркер ему сделал? – подумал Пол. – Что могло оставить столь глубокий нестираемым след?"

– Салсбери! Молчание.

– Кто те двое в геликоптере?

– Ну ты, твою мать, и зануда!

– Они работают на правительство?

– Старая заезжая пластинка.

– Знаешь, что я с тобой сделаю, Салсбери?

Тот не осмелился отвечать.

– Знаешь, что я собираюсь с тобой сделать? – спросил еще раз Пол.

– Не имеет значения. Ничего не выйдет.

– Я сделаю с тобой то же, что и Паркер. Салсбери не ответил. Не открыл глаз. Однако он оцепенел на стуле, весь напрягся, каждый мускул натянулся, как веревка.

– Именно то, что с тобой сделал Паркер.

Когда Салсбери открыл глаза, в них застыл чудовищный ужас. Это был взгляд загнанного в тупик, взгляд, которого Пол не видел ни у кого, кроме затравленных, охваченных паникой диких зверей.

"Вот оно, – подумал Пол. – Вот он ключ, та кнопка, на которую можно нажать, тот нож, которым я вскрою его. Но как реагировать, если он поймет, что это блеф?"

Пол был близок, очень близок к истине, но он не имел ни малейшего понятия, с чем же связывалось имя Паркера.

– Откуда ты… Откуда ты знаешь Паркера? – спросил Салсбери. Голос его дрожал, рисовка пропала.

Пол почувствовал уверенность. Если Салсбери не помнил, что сам первым упомянул Паркера, значит это имя играло важную роль.

– Какая разница, откуда я его знаю, – коротко бросил Пол. – Я его знаю. Отлично знаю его. И я знаю, что он с тобой сделал.

– Я.., мне было всего.., одиннадцать. Ты не будешь.

– Нет, я буду. Мне будет очень приятно.

– Но ты не такой, – отчаянно проговорил Салсбери. Он весь блестел от пота; пот буквально струился по нему. – Ты совсем не такой.

– Какой же я должен быть?

– Со странностями! – воскликнул он. – А ты без странностей!

Продолжая блефовать, но уже с лучшими картами на руках. Пол сказал: