— Ливия, что случилось? Почему ты кричала?

— Сон… — чуть слышно выдавила она.

— Ангелиус?

— Нет. Кладбище.

Габриель расслабился, поняв, что заклятый враг тут не причём, а Ливию, на миг оторвавшуюся от созерцания его голого торса, это несколько возмутило. Её сон был не намного лучше мучений от демона. А кладбища, в последнее время столь часто начавшие появляться в её жизни, вообще стали девушку раздражать, так что такое равнодушное отношение архангела задело.

— Это было страшно! — слегка надувшись, произнесла она.

— Но теперь всё хорошо? Это был всего лишь кошмар.

Оливия нахмурилась. Внезапно в её голове шевельнулась некая догадка, которую она постаралась зацепить. Правда, когда парень твоей мечты сидит совсем рядышком и провоцирует на необдуманные действия, это сделать довольно проблематично. Однако девушка попыталась сосредоточиться на своей мысли, вызвавшей в ней интерес.

— А может быть и нет… — медленно проговорила Лив. — Я тут вот подумала, и у меня сложилось впечатление, что кошмар был не просто жутким сном. Так как в моей жизни вообще всё никак у нормальных людей. Наверняка и в этом случае. Мне кажется… я почти уверена, что мне только что открылась часть Знаний! Те, что мне принадлежат, как Носительнице! Мои погибшие сёстры-ведьмы могли мне их передать. Призракам легче общаться именно через сны.

Габриель пристально впился в Ливию взглядом, переваривая её слова.

— Возможно, ты и права…тогда, что заставило тебя кричать?

— Прежде чем сон оборвался, или видение, я упала в нечто напоминающее тёмную бездну! Это было жуткое ощущение! Словно жизнь покидает тебя!

— Но если ты права, значит, будет продолжение?! — осведомился парень.

Ливия тут же покрылась холодной испариной, а кровь отлила от лица девушки, сделав его меловым, лишь только она представила, что вновь придётся переживать этот кошмар. Может, всё продолжится именно с того момента, когда она рухнула вниз. А что будет её там ожидать? Чёрные Врата, ведущие в ад к Тёмному Князю, жаждущему свободы? Или смерть, о которой предупреждали карты, когда-то в самом начале? Сплошная неизвестность…

— Габриель… почему я? Почему я должна спасать этот мир? Ведь роль спасительницы мне совсем не по плечу! Я обычная ведьма со средними магическими способностями! Чем я заслужила такую «радость»? Они что там, садисты?

Архангел улыбнулся грустной улыбкой и с выражением сочувствия на лице заглянул ей в глаза.

— Предопределение. Значит, ты единственная, кто способен на это!

— А ты веришь то в это сам? Веришь, что я смогу? — спросила Ливия, вглядываясь в него и ища поддержки, утешения.

— Я верю… — тихо сказал он, было заметно, что говорит Габриель искренне.

Эти простые слова из уст того, кто ей был действительно важен, нужен, необходим, совершили чудо и в одно мгновение прогнали страх, придали уверенность в завтрашнем дне. Сердце сладко заныло, а кровь быстрее понеслась по венам. И Ливия, поддавшись внезапному импульсу и своему желанию его поблагодарить, дать понять, насколько важна для неё его уверенность, приподнялась на подушках и, потянувшись, дрожащими пальцами дотронулась до щеки Габриеля, нежно проведя по ней рукой. Парень не отшатнулся, а беспрекословно позволил себя касаться, принимая ласку девушки. Его веки опустились, приглушая яркий свет глаз. Это будто стало сигналом для Оливии, и она, отринув все свои сомнения, глубоко вздохнув, будто перед прыжком в омут, крепко обняла парня и прильнула своими губами к его чувственному рту, нежным телом к мускулистому, мужественному торсу.

Она не закрыла глаз, поэтому заметила, как архангел, вздрогнув, открыл глаза. В них девушка прочла целую гамму чувств, из которых особенно выделялись недоверие, неуверенность, радость и ещё какое-то чувство, заглушаемое парнем, будто в попытках утаить. Но Ливия, будто бы ничего не заметив, продолжила поцелуй, изливая на Габриеля магию своей любви, искушая и требуя ответ. Он не выдержал. Сдался. Губы ответили словно бы помимо воли хозяина, но уже спустя несколько мгновений Габриель нежно, страстно сминал рот девушки. И всё то время, пока они делили этот сладко-горький поцелуй, архангел и ведьма глядели друг другу в глаза. В этом было что-то дикое, колдовское и запретное, вот так открыто читать каждое, пусть самое неуловимое, ощущение друг друга, каждое мимолётное движение души. Поцелуй — сражение, ласка, наказание, единение… Голова кружилась от любовного дурмана, сердце колотилось в груди, дыхание было прерывистым. Только Ливия чувствовала, что не одинока. Где-то совсем рядом, сильными толчками в унисон с её сердцем, билось сердце того, кто стал для неё воздухом, жизнью! Руки впились в плечи парня, прижимая Габриеля к ней ещё крепче, а его руки в ответ сильнее обвили её тонкую талию. Они были вместе! Сейчас ничто не было важно! Пусть мир горит огнём!

Вдруг, спустя мгновение, показавшееся сладкой вечностью, девушка краем сознания поняла, что что-то неуловимым образом изменилось. Странные колебания воздуха касались её разгорячённой кожи, хотя в горячих объятиях парня ей не было холодно. Она поспешно отогнала глупые мысли прочь, не желая отвлекаться, и сосредоточилась на том волшебном чувстве, что дарил ей Габриель. Но тут к сотрясению воздуха прибавился лёгкий шум и подозрительное посвистывание, словно нечто с силой разрезало воздух. Если Оливия готова была продолжать это игнорировать, то он нет. Потому что внезапно парень отшатнулся от Ливии, вырываясь из её объятий.

— Не может быть… — потрясённо произнёс он.

— Что случилось? — недовольно произнесла она, тщетно пытаясь вернуть его, вернуть их близость.

Но сфокусировав затянутый дымкой наслаждения взгляд, Оливия всё поняла. Объяснения более никакого не требовалось.

За спиной парня бились два огромных крыла, создавая те самые лёгкие колебания воздуха и шорохи. Раскрытые, они занимали львиную долю комнаты, так что Габриелю пришлось аккуратно встать с постели и отойти, боясь переломать крыльями, столбики, на которых держался балдахин. К тому же, он весь светился. Голубоватые лучи пронизывали полумрак спальни. Взгляд девушки буквально приклеился к этому зрелищу. Признаться, она испугалась, внутренне похолодев и не желая принимать, смириться с правдой. Знать, что Габриель архангел и видеть тому прямое доказательство перед глазами — разные вещи. В придачу ко всему, оперение крыльев было подобно воронову — чёрное, как ночь. Если бы Оливия не знала, что он Воин Света, то могла подумать, что природа архангела создана Злом. Так как такой цвет крыльев мог принадлежать только падшему ангелу, отображая истинную сущность. Сердце сжала ледяная рука суеверного страха. Сама того не замечая, Оливия вжалась в подушки, не спуская с него настороженных глаз.