Раздался шорох, и от дома отделилась плита, превратившаяся в мост. Вот так! Скромно и со вкусом!

Наша "Волга" вкатилась в отверстие, открытое плитой, и та снова поднялась, замуровав нас внутри.

Из глубины гаража вышли два человека. Я бы не сказал, что они были типичными вышибалами, но то, что они ими все-таки были, угадывалось в их упругих движениях, холодке глаз и напряженной спине. Мы вышли из машины, и Самоцветова тотчас увели оказывать медпомощь. Меня вместе с Михалычем просили подождать.

Через несколько минут появилась красивая женщина в сопровождении молодого человека. Последний забрал Михалыча с собой, а я поплелся следом за брюнеткой, чьи раскосые глаза одной вспышкой оценили не только мое лицо, но и все остальное, чего даже и рентген не видит.

Она провела меня через каминный зал, где четверо людей мужского пола общались друг с другом, держа перед лицами карты. Заметив две из них в прикупе и расчерченный лист, я сообразил, что это преферанс. Несколько дам сидели у камина с бокалами в руках и лениво беседовали. О чем -- я не успел расслышать, так как при моем появлении они занялись изучением моей персоны.

Так и не узнав, какое мнение они составили, я был выведен прочь, отделавшись коротким:

– - Добрый день.

Через несколько коридоров сложной конфигурации и преодолев пару лестниц, ведущих вниз, я оказался в бильярдном зале, где какой-то человек в смокинге пытался запихнуть в лузу шар посредством дуплета, а тот отчаянно сопротивлялся. Бильярдная мне понравилась, хотя, на мой взгляд, было в ней темновато.

– - А-а, господин Кудрин!
– - Смокинг повернулся ко мне бабочкой, и я увидел худое, бледное лицо над ней.
– - Рад видеть вас живым и здоровым.

– - Я тоже рад видеть себя таким.

– - Мне доложили о ваших злоключениях, поэтому я понимаю вашу иронию. Позвольте представиться -- Николай Иванович Евдокимов.

Надо сказать, что он мало был похож на русского, но с другой стороны, кто из нас похож? И все-таки имя Рамирес ему бы подошло больше.

– - Про вас я знаю почти все, кроме, разве что, вашего местонахождения с четырех часов прошедшей ночи до появления у ресторана "Золотой дракон".

Я по роду своей работы вынужден бывать наглым, а потому грубо так врезал:

– - Не могу похвалиться подобной осведомленностью в отношении вас.

Собеседник посмотрел на меня изучающе и холодно сказал:

– - Вы будете знать все, что необходимо. Перейдем к делу.

Он вложил кий в стойку и сел за столик, жестом предложив мне занять место в соседнем кресле. Взяв кофейник, твердой рукой он разлил по миниатюрным чашечкам турецкий кофе. Я не возражал.

– - Анатолий Петрович рассказал вам вкратце о текущих событиях. Я подтверждаю, что ваша роль в этом деле в настоящий момент очень велика, и вы можете просить меня в обмен на ваше сотрудничество любой гонорар.

У меня было довольно много возможностей наблюдать за тем, как отвечают на сложные вопросы умные политики и бизнесмены. Главное -- не спешить. Причем дело не в том, чтобы показать вид, будто думаешь, а действительно думать, зная, что каждое твое слово способно вызвать взрыв или решить проблему в масштабах страны.

Я не знал, проблему какого уровня решаю, но понимал, что вопрос о собственной жизни и смерти был где-то рядом, поэтому думал особенно долго. Первым не выдержал Евдокимов:

– - Не стесняйтесь. Называйте цифры. Мне ведь не очень много от вас надо. Письмо и пара репортажей, благодаря которым вы еще и популярность получите.

– - Мне нужны гарантии безопасности, -- выдавил я.

– - Я думал об этом, поскольку знал, что вы спросите. Предлагаю вам сразу после выполнения нашего соглашения поехать корреспондентом в Эмираты, например.

– - Лучше в Мексику, -- сострил я и тут же подумал, что мое подсознание изволит тащить мои сны в реальность.

– - Почему бы и нет? Хороший выбор. Так мы договорились?

– - Какие репортажи вы хотите видеть?

– - О-о, скорее всего, это будет криминальная хроника. У вас будет хороший эксклюзив, на съемках которого вы закроете глаза на несущественные детали. И еще одно, -- он пронзил меня взглядом, -- если мы договоримся, вы навсегда должны забыть о платных донорах.

Я молчал. Такие предложения кончаются смертью в девяти случаях из десяти. Кому нужен свидетель, пусть он даже и в Мексике? В этот миг максимального напряжения, я вдруг понял, что способен читать мысли моего собеседника.