Мы молчали до тех пор, пока я не сообразил, наконец, кто в доме хозяин, и не засуетился с достоинством:

– - Есть хочешь?

Она устало кивнула. Я заметил, что под глазами у нее огромные синяки от бессонницы и безответных домыслов.

Заглянув в холодильник, я обнаружил котлеты. Поставил на газ воду под вермишель и через двенадцать минут позвал ее, отрешенно сидевшую все это время в кресле.

Лениво поковырявшись вилкой в котлете, она отложила прибор, тяжело вздохнула и вдруг заплакала. Пришлось и мне остаться голодным. Я обошел стол и сел рядом с ней на табурет. Я никогда не мешаю человеку плакать словами типа "не реви", "успокойся" или "все будет хорошо". Это потом. Плакать иногда просто необходимо и стесняться этого не стоит. Для некоторых людей слезы -- элементарная физиологическая потребность, как еда или секс. Когда человек плачет, его артериальное давление стабилизируется, а во время стрессов, когда оно скачет, как дикий мустанг, это просто спасает человека от появления сердечных и прочих дрянных болезней. Но мера должна быть во всем.

Выдержав паузу, которая часто говорит о поддержке больше, чем слова, я тронул ее за плечо. Что ж, и этого можно было ожидать: в ответ она кинулась мне на грудь и обильно смочила мою рубашку слезами. Я не шевелился, слегка обняв ее плечи.

Фонтан наконец иссяк. Не поднимая головы -- как же, ни одна женщина не покажет мужчине своих припухших век и красных глаз, -- она вышла в ванную и долго приводила себя в порядок.

Вышла королевой и сразу в атаку:

– - Зачем я вам нужна?

Я, конечно, знал ответ, но сразу озвучивать его было нельзя. Я сделал вид, что серьезно его обдумываю, иначе она бы решила, что я вру или легкомыслен.

– - Давай начнем сначала, -- как бы появилась у меня мысль.

– - Что начнем?
– - она заметно нервничала, и я ее понимал.

– - Наше знакомство, если хочешь?

Василиса задумалась. В глубине ее глаз шел обложной и беспросветный дождь.

– - Я не понимаю, -- призналась она.
– - То, что вы говорили мне вчера, когда провожали, совершенно не похоже на то, что вы меня знали, или это хорошая актерская игра?
– - Она посмотрела мне в глаза, но ничего интересного там не нашла, и поэтому продолжила: -- с другой стороны, когда я вспомнила, кто вы такой, это заставило меня испугаться. И еще больше вы напугали меня рассказом о смерти Кости и событиях, связанных с донорством. Я и вернулась-то потому, что не по-ни-ма-ю, -- произнесла она по слогам и едва удержалась от того, чтобы снова не заплакать, -- ничего не понимаю.

– - Да, -- вздохнул я, -- ну и положеньице.

– - Что?
– - тревожно спросила она.

– - Ну нет у меня фактов, чтобы доказать тебе случайность нашей встречи. Ты все равно не поверишь.
– - Я помолчал.
– - Все, что я скажу, останется словами.

– - А вы попробуйте.

Это "вы" начинало действовать мне на нервы, потому что произносила она его совершенно намеренно. Это уже не было вчерашним, уважительным "вы", хотя и со вчерашним я бы разобрался заново. Но я понимал, что сейчас за этой дистанцией ей было спокойней.

– - Тебе остается только поверить всему, что я говорил вчера, и добавить к этому, что я не знал о ваших с Костей отношениях.

– - Я не верю этому. Костя часто рассказывал о вашей дружбе.

– - Мои знакомые тоже знали о наших отношениях, но так уж у нас повелось после одного случая в институте, что ни он, ни я даже не рассказывали друг другу о своих дамах сердца.

– - Несчастная любовь?

Я кивнул:

– - В общем, да. Причем мы оба оказались в дураках, но Костя чуть-чуть позже.

Василиса немного успокоилась. Знакомый бриз разогнал тучи, обложившие небо, и хотя солнце еще не появилось, из сумрака проступила глубокая синева.

– - Допустим, это правда. Но как ты объяснишь нашу встречу?

Мы снова были на "ты".

– - Вспомни, пожалуйста, все, что я тебе рассказывал. Учти письмо, сны, звонок, поднявший меня ночью. А сегодня, когда тебя не было, о чем я еще не знал, я протянул руку и взял книгу "История Древнего Египта" и...

Василиса напряглась, и я завершил свой спич по-другому:

– - Как ты думаешь, в каком состоянии я нахожусь все это время? Поставь себя на мое место и представь, что все это правда.

Она размышляла несколько секунд, потом заключила:

– - Ты прав. Я не могу проверить то, что ты мне рассказал. Я могла бы выгнать тебя, но меня останавливает только одна мысль: тебя вряд ли могли подослать, потому что я знаю тебя в лицо. Проще было послать незнакомого мне человека. И потом, -- она замялась, -- я действительно поверила тебе.

Я взял ее за руку и слегка сжал ладонь, поблагодарив ее и успокоив одновременно.

– - Иди спать, ты очень устала.

– - А ты?

– - К сожалению, смотреть на спящую королеву у меня не будет возможности и даже охранять ее я не смогу.
– - Слабая улыбка появилась в уголках ее глаз.
– - У меня есть кое-какие дела. Нужно хотя бы попытаться понять, что происходит.

– - Может, не стоит?

– - Не могу же я вечно сидеть на твоей шее. А в покое меня не оставят, когда бы я ни вынырнул. Я эту публику знаю.

– - По поводу шеи можешь не беспокоиться. Пока ты мне не мешаешь. А потом, знаешь, я тоже чувствую перед Костей моральный долг. Ведь мы не очень хорошо расстались, и я была у него последней женщиной. Он звонил мне после этого много раз.