Полный, невысокий мужчина. Сначала я не сообразил, кто он такой, потом до меня дошло. Дядя Бинго Литтла, который пригласил меня на ленч, когда малыш Бинго влюбился в официантку из забегаловки. Неудивительно, что я не узнал его с первого взгляда. Когда я видел Литтла-старшего в последний раз, он был обрюзгшим стариком, севшим за стол в домашних тапочках и халате; сейчас передо мной стоял самый настоящий франт. Цилиндр, визитка и сверхмодные брюки с голубыми штрипками сверкали и переливались на солнце. Короче, он был одет с иголочки.

– О, здравствуйте!
– сказал я.
– Набираетесь сил?

– Я прекрасно себя чувствую, благодарю вас. А вы?

– На все сто. Только что вернулся из Америки.

– Ах! Собирали материал для одного из ваших восхитительных романов?

– Что?
– Я не сразу сообразил, о чём он говорит. Затем я вспомнил историю с Рози М. Бэнкс.

– О, нет. Просто решил на время поменять образ жизни. Вы давно не видели Бинго?
– торопливо спросил я, меняя тему разговора, чтобы не обсуждать с ним моей литературной деятельности.

– Бинго?

– Вашего племянника.

– А, Ричарда. Да, довольно давно. После моей женитьбы наши отношения стали весьма прохладными.

– Очень жаль. Значит, вы женились, что? Как поживает миссис Литтл?

– Моя жена в прекрасном здравии. Но: гм-м-м: она не миссис Литтл. Со времени нашей последней встречи великодушный суверен милостиво пожаловал мне звание пэра. После опубликования Списка Награждений я стал лордом Биттлшэмом.

– Прах меня побери! Правда? Примите мои самые искренние поздравления! Так держать, что? Лорд Биттлшэм?
– переспросил я.
– Так это вы владелец лошади Океанский Бриз?

– Да. Женитьба во многих отношениях расширила поле моей деятельности. Моя жена интересуется скачками, и теперь я содержу небольшие конюшни. Насколько я понимаю, Океанскому Бризу отдают предпочтение - по-моему, это так называется на скачках в Гудвуде, поместье герцога Ричмондского в Суссексе.

– Гудвудский кубок! Совершенно верно! Я готов продать последнюю рубашку и все деньги поставить на Океанский Бриз!

– Вот как? Надеюсь, животное оправдает ваши ожидания. Сам я в этом ничего не понимаю, но жена говорит, знатоки считают мою лошадь - если я не перепутал термин - <верняком>.

В этот момент я обратил внимание, что толпа притихла и с любопытством на нас смотрит, а бородатый парень на ящике тыкает пальцем в нашем направлении.

– Да, посмотрите на них! Посмотрите внимательно!
– вопил бородач, заглушая голос атеиста и тем более невнятное бормотание миссионера.
– Вы видите перед собой типичных представителей класса, который веками угнетал несчастных бедняков! Лентяи! Бездельники! Взгляните на тощего верзилу с маской вместо лица! Работал ли он честно хоть один день за всю свою жизнь? Нет! Вор, пустомеля и кровопийца! Могу поспорить, он не расплатился с портным за свои брюки!

По-моему, он перешёл на личности, и, должен признаться, мне это не понравилось. Однако у лорда Биттлшэма вид был довольный.

– Эти ребята обладают даром чётко выражать свои мысли.
– Он ухмыльнулся. За словом в карман не полезут.

– Не забудьте о толстяке!
– продолжал бородач.
– Не обойдите его своим вниманием. Знаете, кто он такой? Лорд Биттлшэм! На свете найдётся мало людей хуже, чем он. Как вы думаете, чем он занимается с утра до вечера? Обжирается! Его бог - его желудок, и он непрестанно приносит ему жертвоприношения в виде пищи. Если б вы сейчас вспороли ему брюхо, из него вывалилось бы столько еды, что хватило бы десяти рабочим семьям на неделю!

– А знаете, метко сказано, - заметил я, но старикан, видимо, был лишён чувства юмора. Он покраснел как варёный рак и запыхтел как кипящий чайник.

– Пойдёмте отсюда, мистер Вустер, - сказал он.
– Я не из тех, кто выступает против свободы слова, но я отказываюсь выслушивать вульгарную брань в свой адрес.

Мы не спеша тронулись в путь, а бородач продолжал выкрикивать гнусные оскорбления нам вслед. Жутко неприятно.

На следующий день я ненадолго забежал в клуб и неожиданно увидел в курительной комнате Бинго.

– Привет, старина!
– воскликнул я, искренне обрадовавшись встрече.
– Как жизнь?

– Бьёт ключом.

– Вчера я видел твоего дядю.

Рот малыша Бинго растянулся до ушей.

– Знаю, пустомеля. Присаживайся, старичок, и выпей из меня немного крови. Много наворовал, пока мы не виделись?

– Великий боже! Но ведь тебя там не было!

– Нет, был.

– Я тебя не заметил.

– Нет, заметил. Просто не узнал из-за растительности.

– Растительности?

– Бороды, мой мальчик. Ценнейшее моё приобретение. Изменяет до неузнаваемости. Само собой, неприятно, когда вслед тебе кричат <Бобёр>, но с этим можно смириться.