Окружил он яму крутыми берегами.

А павлин с тех пор гуляет с чёрными ногами.

Люди этой местности до сих пор чураются.

Ночью там видения путникам являются.

Расплодилась нечисть разная в пучине.

"Ямой чортовой" зовётся местность та доныне.

В этом самом месте Спидала спустилась;

Долго она средь ясных звёзд носилась.

Задыхался Лачплесис в колоде той пузатой,

А вокруг метались пукисы хвостатые;

И несли на крыльях мешки большие денег,

А за ними сыпались искры, словно веник.

За витязем ведьмы мчатся, визжат, догоняют,

Голова его кружится, дыханье спирает.

Коли б он в колоде хоть раз пошевелился,

Сразу бы заметили - и с жизнью б он простился.

Дюжина колод летучих наземь опустилась,

Дюжина наездниц в тёмной яме скрылась.

Огляделся витязь - край ему неведом

И спускаться в яму стал за ними следом.

В яме тьму густую, как смолу, колышет,

И свищут повсюду летучие мыши.

Слабым огоньком блеснула пропасть чёрная.

Лачплесис пещеру увидал просторную.

Грудами диковинные там лежали вещи:

Черепа и кости, кочерги и клещи,

Оборотней шкуры, маски, вёдра ржавые,

Сломанные вилы и мешки дырявые,

Битые горшки и прочие пожитки,

Книги в чёрных досках, скоробленные свитки,

Древнее оружье с драгоценными оправами,

А углы завалены колдовскими травами.

А стенные полки полны туесками,

Коробьями, склянками, горшками, котелками.

А среди пещеры яркое блестело

Пламя, озаряя купол закоптелый.

Над огнём котёл кипел, на крюке подвешенный,

Чёрный кот костёр кочергой помешивал.

Жабы и гадюки ползали по полу,

Совы от стены к стене шарахались сослепу.

В груде трав сушёных Лачплесис укрылся.

Но невольно всё же он устрашился,

Как заворошились груды этой нечисти,

Зашипели, дух учуяв человеческий.

Тут из дверцы низенькой старушонка скрюченная

Выскочила, крикнула: "Ах, вы, мразь ползучая!

Кто чужой вошёл сюда,- шею сам свернёт себе!"

Черпаком мешать в котле стала ведьма старая.

Приговаривая: "Время ужинать",

Трижды черпаком она о котёл ударила,

И двенадцать девушек из тёмной боковухи

С ложками и плошками вышли к старухе.

Получили варево. Витязь разглядел его,

Чёрной колбасы кусок, малость мяса белого,

Словно поросёнок, показалось витязю.

Тут в пещеру новую двери отворили.

Стены той пещеры цвета крови были.

И стояла средь пещеры кровавая плаха.

И торчал топор в ней,- вогнанный с размаха.

В той пещере двери новые открылись.

И туда с горшками мяса ведьмы удалились.

Лачплесис за ними прокрался незаметно.

Белые там были стулья, стол и стены.

Две большие печи по углам стояли.

Был горох в одной, в другой - уголья пылали.

Ведьмы молча сели, занялись едою.

За едой не молвили слова меж собою.

Дальше дверь открылась в новые покои.

Жёлтыми там были стены, свод, устои.

Там двенадцать пышных постелей стояли.

Ведьмы поели, косточки прибрали.

"Ну, пошли на кухню, - старая сказала,

Надобно глаза вам протереть сначала.

Женишки-молодчики вскорости появятся,

И пора красавицам к встрече приготовиться".

Лачплесис поспешно на кухню воротился,

В груде трав сушёных с головой зарылся.

Тут на полку старая за горшочком слазала,

Веки птичьим перышком девушкам помазала.

И опять ушли они безмолвной вереницей.

Витязь этим перышком мазнул себе ресницы.

Будто пелена в тот миг слетела с вежд его,

Всё он начал видеть иначе, чем прежде.

Он в котле, где стыли ужина подонки,

С ужасом увидел детские ручонки.

И не колбасы там чёрные плавали,

А змеи чёрные в подливе кровавой.

Дальше пошёл он - в первые двери.

Всё из красной меди было в той пещере.

В плахе топор торчал с медной рукоятью.

А на что он нужен, было непонятно.

Всё в другой пещере серебром блистало: