Это было по-своему мило.

Хватка на шее усилилась, оставляя меня в крайне уязвимом положении. То, что у меня не было права голоса в том, как всё пойдёт дальше, стало неожиданным облегчением. Я сдалась, уступив ему контроль.

С каждым толчком он входил глубже, и его самообладание рушилось. Звуки моего возбуждения и его движений сводили меня с ума. Наслаждение между моих бёдер нарастало по мере того, как острая боль стихала. Дискомфорт ещё оставался – возможно, из-за его размера, – но он тонул под напором мощного, пульсирующего трения, сопровождавшего каждый его толчок.

Мои губы приоткрылись, когда он задел точку, о существовании которой я даже не подозревала. Он почти вышел из меня, а потом вошёл обратно так резко, что я чуть не упала с кровати. Сердце бешено колотилось, и я вцепилась в простыни, чтобы не потерять равновесие. Его движения стали дикими и неровными – похоже, отступать было слишком поздно.

Голубые глаза горели собственническим огнём, которого я никогда прежде в нём не видела.

— Ты создана для меня, детка. — Он вошёл глубже, и из его горла вырвался тяжёлый стон. — Ненавижу сдерживаться с тобой.

Если это он сдерживается, то реального темпа я бы не пережила.

— Помедленнее… — прохрипела я.

Он не послушал.

Чтобы его усмирить, я приподнялась и поцеловала его – так же, как на палубе. Легко коснулась губами его губ. Дэймон замер. На секунду мне показалось, что он сожмёт мою шею. Вместо этого он жадно впился в мои губы. Его язык двигался в том же ритме, что и бёдра, и от этого толчки стали ещё сильнее.

Переполненное ощущениями и полностью поглощённое им, моё тело не выдержало. Я содрогнулась. Когда я закричала, он сжал мне горло, оставляя лишь немного воздуха. Это продлило мою эйфорию, и я снова упала на кровать.

Не отпуская мою шею, он продолжал трахать меня до бесчувствия. Всё это время он кусал мою грудь, плечи – всё, до чего мог дотянуться его рот. Наконец, рука на моем горле напряглась, а его губы раздавили мои в обжигающем поцелуе.

Его бёдра дёрнулись, и я почувствовала, как он кончает глубоко внутри меня.

К тому времени, как он уложил меня на матрас и притянул к своей груди, у меня кружилась голова. После такого грубого доминирования я была шокирована, когда он закончил простым поцелуем в висок и шёпотом:

— Теперь ты наконец-то моя. Сегодня я владел не только твоей киской, детка, но и всем в тебе. Помни об этом, когда протрезвеешь.

Оказалось, Дэймон всё это время знал, что я пьяна. Я лишь удивилась, что его это не остановило. Я думала, он хороший парень.

Перевод выполнен https://t.me/escapismbooks

22.Роза?

Настоящее

— Нет! — Адреналин ударил в кровь, и я резко открыла глаза, пока сердце бешено колотилось в груди. Один и тот же кошмар преследовал меня несколько дней, но я ничего не могла разобрать.

В памяти всплыл образ пугающего мужчины, хотя я не могла разглядеть его лицо. Его голос скользил по моему сознанию, будто искажённый радио-сигнал – слова были неразборчивы и спутаны. В тишине зловеще эхом отдавались шаги, каждый из которых вибрацией отдавался в моих костях, пока он приближался. Я помнила, как прижалась к стене и вытянула перед собой руки, пытаясь отгородиться от него. Мужчина продолжал наступать, и вдруг схватил меня за шею и…

Я зажмурилась, пытаясь прогнать нежелательные образы. Но они не отступали, будто насмехаясь надо мной. Длинные волосы липли к вспотевшей шее, когда я попыталась приподняться, но тяжёлая рука, перекинутая через мою грудь, не дала мне сдвинуться с места.

— Что за черт? — прошептала я, обернувшись и увидев, что доктор Максвелл уже смотрит на меня.

Я чуть не подпрыгнула от неожиданности, увидев его фигуру, занимающую половину кровати. Но больше всего меня поразила его одежда, вернее, её отсутствие.

Прошлой ночью доктор Максвелл забрал меня из медицинского блока и перенёс в свои президентские апартаменты, настаивая, что моя лодыжка не выдержит нагрузки до следующего дня. Это был двухуровневый номер с просторной гостиной внизу и спальней наверху. На мгновение я застыла, увидев его апартаменты. Они показались мне пугающе знакомым, словно я уже была здесь, и мы всё это уже проходили в прошлой жизни.

Доктор Максвелл почти не разговаривал по пути и отпустил меня, только когда мы добрались до кровати. В какой-то момент он остался в одних чёрных боксёрах, а мой халат оказался на полу.

Я инстинктивно потянула одеяло до подбородка. В результате покрывало сползло с него, обнажив чёткие линии тазовых костей и рельефные мышцы.

В животе защемило, когда смутные воспоминания о прошлой ночи медленно всплыли из памяти – массаж, затем массаж языком и, конечно, всепоглощающий поцелуй.