Мир перестал существовать. Сердцебиение гремело у меня в ушах, и даже кончики пальцев пульсировали от прилива крови ко всем частям тела. Его губы на мгновение оторвались от моих, и я уставилась на него широко раскрытыми глазами, совершенно завороженная, без единой связной мысли в голове. Почти незаметно он начал опускаться снова, давая мне пространство. Мы были идеально настроены друг на друга; он знал о моём невидимом барьере и о том, как трудно мне даются прикосновения. Но ему не о чем было беспокоиться. Это правило существовало для всех, кроме него.

Дэймон замер в нескольких миллиметрах от моего рта. Когда я не запротестовала, он сократил расстояние между нами. Наши губы встретились с той же сокрушительной силой, и он притянул меня ближе, моя грудь прижалась к его. Я отчаянно цеплялась за его белую рубашку, боясь потерять равновесие и улететь прочь.

Годами Дэймон отвергал мои чувства. Почему вдруг он заинтересовался мной? Я не понимала этой перемены, но думать над ответом не было возможности – не тогда, когда он целовал меня так, будто от этого зависела его жизнь.

20.Кайден?

Наши губы столкнулись, хотя я всё ждал, что она опомнится от того, что на неё нашло сегодня вечером. Но когда я подумал, что Роза оттолкнет меня, она притянула меня ближе. Положив одну руку мне на грудь, другой она обвила мою шею и наклонилась вперёд.

В ушах звенело от её запаха. Поцелуй становился всё более неконтролируемым: я скользнул языком по её нижней губе, а затем опустился к шее.

— Твоя кожа… черт. На вкус просто божественно, — прошептал я у её ключицы.

Мое дыхание было тяжелым, как у человека, смакующего последнюю трапезу. Задыхаясь напротив её шеи, я понимал, что моё самообладание разлетелось в клочья. Я нежно прикусил её шею, когда она не отстранилась.

Черт, мне это было нужно, и все же этого было недостаточно.

Я жаждал большего.

Внезапно Роза дёрнулась, хотя я удержал её, прежде чем она успела полностью вырваться. Однако, не похоже было, что её испугал я – глаза Розы были прикованы к лестнице. Я проследил за направлением её взгляда. Сверху доносился шум, и это вернуло её к реальности.

Черт, от неё невозможно было оторваться. Я был полностью поглощён ею и не слышал ничего вокруг. Но теперь слух вернулся ко мне, и, судя по всему, ситуация накалялась.

— Ты такой урод.

— Ты знаешь, кто мой отец?

— Ты пьян.

— Нет, ублюдок. Это ты пьян.

Меня охватило раздражение. Я понятия не имел, как долго мы стояли здесь, но за последние пять минут мы пришвартовались, и несколько студентов затеяли драку. Нужно было остановить их.

Я отпустил Розу. Она избегала зрительного контакта, пока я изучал её лицо. Возможно, она была пьяна, и я перешёл границы. В конце концов, я её профессор, и это можно было расценить как злоупотребление положением.

Но, черт возьми, мне было всё равно. Последние несколько недель стали испытанием терпения, которым я не обладал. Соблюдение дисциплины сейчас было наименьшей из моих забот. Роза сдалась, и это было единственным подтверждением, в котором я нуждался.

— Оставайся здесь, — приказал я. — Мне нужно подняться наверх и разобраться.

Я собирался выгнать тех, кто нас прервал. Я наконец получил её, а эти титулованные ублюдки пытались всё испортить.

Она кивнула, уходя в себя.

— Мы поговорим, когда я вернусь.

Снова кивок. Я поднялся по лестнице, бросив на неё последний взгляд через плечо.

Наверху я быстро оценил ситуацию. Мы причалили, и два пьяных идиота устроили спор о том, кто сойдёт на берег первым. Мне следовало выбросить обоих за борт и решить проблему.

С другой стороны, драка подтолкнула остальных покинуть вечеринку раньше. У трапа собралась толпа, пока два охранника выводили виновников с палубы.

Я распорядился, чтобы команда вернулась для уборки завтра (не хотел, чтобы нам снова кто-то помешал), и спустя десять минут мне доложили, что все гости покинули яхту. Когда я спустился вниз, там стояла подозрительная тишина.

— Роза, — позвал я.

В ответ – молчание.

Черт.

Роза сбежала.?

Я хлопнул дверью президентского сьюта суперъяхты – двухуровневой комнаты со спальней наверху. Я был в ярости. В самой настоящей, блядь, ярости. Я разговаривал с экипажем меньше десяти минут, и Роза воспользовалась моментом, чтобы сойти вместе со всеми остальными.