— Хорошо, — согласилась Элайна. — Когда под венец? У меня свободно завтра.

— А… — Баронесса от растерянности застыла, раскрыв рот под общий смех. — Что?

— Ну, вы сказали, что я должна взять ответственность, и что я в чём-то там виновата. В книгах моей сестры после этого обычно следует предложение руки и сердца, — невинно пояснила Элайна в общем смехе, единственная оставшаяся предельно серьезной. — Вот я и говорю, что готова взять ответственность… А кого там аист принесёт? Мальчика или девочку?

Вопрос доконал всех. Во всей комнате было только два не смеющихся человека: Элайна и красная, как вареный рак, баронесса.

— Я не в этом смысле! — наконец выдохнула та. — Я про Асмирилия!

— Я должна выйти за него? Не получится, мы не сойдемся характером.

— Р-р-р! — Баронесса, похоже, наконец сообразила, что над ней смеются. — Леди!!! Вы… Вы… Ах, кому я говорю? Вы невыносимы!

— А ещё милая и умная… Ладно, извините, баронесса, но вы были так серьезны, что не смогла удержаться. Так что там случилось?

Баронесса, видимо, могла ещё что-то сказать по поводу произошедшего, но, подумав, взяла себя в руки и кивнула.

— Вас не исправить… Асмирилий случился, леди!

— Э-э… Согласна, это беда.

— Леди! Ах, ладно. Всё дело в ваших элайнчиках! Он настолько восхитился лаконичностью этих язвительных стишков, что теперь принялся сочинять их сам!

— Эм… Всё еще не понимаю…

— Он перестал писать стихи! Он теперь пишет только эти элайнчики! И даже берёт заказы на них! И поёт их! И выступает с ними! А он же поэт! Гениальный поэт! Леди, с этим надо что-то делать! Мы не можем допустить, чтобы мир потерял такого поэта!

Элайна даже растерялась от такого напора. Огляделась. Дамы уже немного успокоились, но теперь в их взглядах читалась усталость и какая-то обречённость. Видимо, баронесса уже всех успела достать этой проблемой. А с учётом, что дамы высшего света просто не признают за стихи что-то, что не написано высоким слогом, считая это уделом простонародья… Даже удивительно, что баронессу терпели ещё. Впрочем, тут, скорее всего, заслуга маркизы Охластиной, которая любые конфликты тут гасила железной рукой.

— Сочинят эл… э-э… такие же стишки, что я тогда пела?

— Да!

— Хм…

— Леди, надо что-то делать!

— Что-то делать?

— Да! Надо запретить ему сочинять эти стишки! Пусть снова пишет настоящие стихи!

Элайна опасливо покосилась на баронессу, гадая, насколько та серьезна. Судя по всему, предельно.

— Честно говоря, вы меня озадачили… Даже не знаю, что тут и сказать…

— Надо не говорить, а делать! Леди, что же нам делать?

— Что делать? Гм… Гордиться, что ж еще.

— Да, надо ему… что? Гордиться? Леди!!!

— Эх, — Элайна вытерла несуществующие слезы. — Ученик превзошел своего наставника. Хотя это еще не точно, нужно соревнование устроить…

— Леди! — хором рявкнули баронесса и маркиза Охластина, хотя явно возмутились они по разным причинам. Переглянулись.

— Ладно-ладно, — подняла руку девочка. — Уж и пошутить нельзя. Конечно же, я не собираюсь устраивать с ним публичное соревнование…

— А не публичное? — с подозрением поинтересовалась маркиза.

— Ну-у-у…

— Никаких «ну»! — отрезала маркиза. — И я об этом разговоре сообщу капитану Дайрсу.

— Что ж, все так любят ябедничать, — вздохнула Элайна. Потом посмотрела на баронессу. — Ульена… Можно по имени? Хорошо. Так вот, давай говорить откровенно, как певец и музыкант твой Асмирилий… если и не полный бездарь, то… Ты сама знаешь. Толком петь и играть он не умеет. А на одних стихах не проживешь, если не можешь сам их исполнить. А вот эти… хм… стишки, как ты говоришь, они нравятся простым людям. И они не такие требовательные к музыке и голосу. Их может петь даже полнейший бездарь. А поэт Асмирилий действительно гениальный. И если эти его стишки хоть немного отражают его талант, то готова спорить, что Асмирилий пользуется успехом. И зарабатывает весьма неплохо. Намного больше, думаю, чем пением. Поэтому запрет для него писать эти стишки равносилен снова обречь его на бедность. Ты действительно этого хочешь для него?

Баронесса растерялась.

— Но… Его талант…

— А он куда-то делся? Хочешь его стихов? Так закажи у него. Кто тебе запретит?

— Что? Заказать?

— Да. Я вот так и сделала. Мне понадобились стихи на мой перевод песни, и заказала его. Ты знаешь несколько языков, насколько я знаю. Кто тебе запретит выбрать песни на них, которые тебе нравятся, перевести, дать перевод Асмирилию и попросить положить его на стихи? Или сделать заказ на какое-то событие?

— А… А так можно было? — Кажется, баронесса даже растерялась от столь простого решения её проблемы.