Осознав, что никто не собирается мне ничего запрещать, я согласно кивнула:

— Хорошо. Буду ждать.

[1] Вирулентность (от лат. virulentus — «ядовитый») — степень способности данного инфекционного агента (штамма микроорганизма или вируса) вызывать заболевание или гибель организма. Вирулентность является мерой патогенности.

[2] Патогенность — способность микроорганизма вызывать заболевание, проникая в организм хозяина.

Глава 7

Так уж получилось, что в каюту мы со Шрамом вернулись вместе. После того как корабль все-таки совершил гиперпрыжок. До этого времени я обошла «своих» больных, всем впрыснула приготовленную перед этим сыворотку и тихо порадовалась, что все уже шли на поправку. Не знаю, что намудрили с системой вентиляции корабля, но зараза больше не распространялась, новые заболевшие не появлялись. Можно было считать, что эпидемия на корабле подавлена, но я собиралась предложить Шраму на всякий случай впрыснуть сыворотку всем членам его экипажа. Возможно, я ошибалась и слишком перестраховывалась. Но мне почему-то казалось, что лишним это точно не будет.

Закончив с больными и выздоравливающими и наведя в своей мини-лаборатории порядок, я нашла Шрама и предложила свои услуги по приведению корабля в надлежащий вид. Все равно мне сейчас делать было нечего, а команда носилась, как угорелая, чтобы все успеть. Да, я не астронавт и многого не понимаю. Но если мне нормально объяснить, то сделаю не хуже других. Одарив меня острым взглядом, Шрам велел разобраться с тем, что его люди принесли с пристыковавшихся кораблей. Пираты, они везде пираты: уничтожив команды агрессоров и перед тем, как бросить сами корабли пустыми оболочками в космосе, подчиненные буканьера вынесли с них все, что только было можно. Особо, конечно, там было не с чем разбираться. Но, поскольку я не медик, то некоторое время у меня на это ушло все равно, приходилось вчитываться в инструкции. И Шраму пришлось почти за шкирку собственноручно тащить меня в капсулу, едва я успела определить на свое место последний флакон медицинского заживляющего пластыря-клея.

Мы оба устали за этот день так, что не было сил разговаривать. Но тем не менее, молча вернувшись в каюту после того, как корабль лег на заданный курс, приняли душ и взяли в пищевом автомате себе то ли поздний обед, то ли ранний ужин. И только съев его (Шрам — очередное мясо, а я кусок какой-то инопланетной рыбки), оба устроились у стола с терминалом.

У меня не имелось ни малейшей догадки, почему Шрам захотел присутствовать при том, как я ищу информацию по «райской сыворотке». Он тихо сидел у меня за плечом в то время как я создавала фейковый аккаунт, как особыми приемами наматывала историю посещения на нем. Это было муторно. Но вновь созданные аккаунты не допускались к той информации, до которой я надеялась добраться.

— Не знал, что ты так умеешь, — в какой-то момент вкрадчиво выдохнул мне на ухо буканьер.

Я фыркнула:

— Не горжусь этими навыками. Это отголоски моей беспризорной юности. — Вдаваться в подробности не хотелось. Но от пристального взгляда Шрама ухо горело огнем. И я нехотя пояснила: — Мама рано умерла, меня взял к себе до совершеннолетия дядька, мамин брат. Но особо за мной не следил, позволяя вытворять все, что мне вздумается, и водиться с теми, с кем хочу. Среди моих приятелей был один очень умелый хакер. Он-то меня и научил некоторым приемчикам.

Шрам снова хмыкнул. А я вернулась к работе. И уже через минут двадцать пошла первая информация.

Чем дольше я рылась в галанете, тем больше вопросов у меня возникало. Везде, куда бы я ни совалась, значилось, что «райская сыворотка» находится на стадии разработки, и работы над ней зашли в тупик. Сама сыворотка вроде бы уже была готова. Но в процессе тестирования выяснилось, что коктейль патогенов в ней подвержен неконтролируемым мутациям. И противовируса к ней нет. Соответственно, применять ее нельзя, зараженные ею планеты были обречены превратиться в пустыни, лишенные всего живого. Причем «райская сыворотка» действовала не только на опасных хищников, ради которых ее и начали разрабатывать, она убивала все. Даже простейшие микроорганизмы. Те тоже постепенно теряли способность делиться и, следовательно, размножаться. Мы с Шрамом переглянулись. И я принялась с утроенным рвением искать информацию. А потом все изменилось.

На эту видеозапись я наткнулась совершенно случайно. Собиралась уже выходить с форума коллег-генных инженеров, на котором я раньше постоянно сидела под своим настоящим именем. Здесь обсуждались разные разработки. В том числе и моя. Работу над которой я не завершила. Кое-кто из знакомых ников сетовал, что я пропала без следа и такой полезный труд не будет завершен. Я горько улыбнулась, прочитав эти слова. Говорить здесь было не о чем. И я так бы и ушла. Если бы взгляд не зацепился за хвастливое сообщение посетителя форум под хвастливым ником «Цезарь».

Меня сначала зацепил сам ник. Это было настолько свое, родное, земное, что у меня защемила душа. А потом я прочитала само сообщение:

«Рано, друзья, разводите панихиду. То, что один ученый исчез на просторах космоса, еще ничего не значит. Есть сотни и сотни других, не менее талантливых и знающих. Вы еще очень и очень удивитесь. Дайте только срок»

К сообщению была прикреплена видеозапись. И я, словно под гипнозом, щелкнула по ней, запуская воспроизведение.

Видеозапись оказалась вырезкой из записи какого-то конгресса или съезда. На котором вездесущие журналисты брали интервью у известных и интересных широкой общественности личностей. Фоном служила живая, колышущаяся масса разумных в строгих костюмах и офисных платьях. Но меня это мало интересовало. Потому что… в кадре был Стейн. И Милата.

У меня перехватило дыхание, а перед глазами потемнело, когда я увидела, как улыбается моей подруге мой жених. С любовью, нежностью, обожанием. Та же, как он смотрел совсем недавно на меня. И сердце в груди с силой ударилось о ребра.