И вот теперь всё это оказалось не более чем иллюзией. Мой брак, моя семья, моя дружба с Верой… всё было построено на лжи.

Я услышала тихий стук в дверь:

– Мам? Ты там? Можно войти?

Это была Алина, наша младшая. Я поспешно вытерла слёзы, убрала чемодан в сторону и открыла дверь. Алина стояла на пороге… сонная, с растрёпанными волосами, в пижаме с единорогами, которая вдруг показалась мне такой детской. Она всё ещё была ребёнком, моим ребёнком, которому сейчас придётся столкнуться с болезненной правдой взрослого мира.

– Доброе утро, солнышко, – я постаралась улыбнуться. – Как спалось после свадьбы?

– Нормально, – она внимательно посмотрела на меня. – Мам, я слышала, как вы с папой ругались. Что-то случилось?

Я вздохнула и жестом пригласила её войти в комнату:

– Присядь, милая. Нам нужно поговорить.

Глава 3

Алина сидит на краю кровати, обняв подушку, и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Её лицо, ещё хранившее детскую округлость, было бледным и напряжённым.

– То есть, папа и тётя Вера... вместе? – переспросила она, как будто не веря своим ушам.

Я кивнула, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Рассказать дочери о предательстве отца оказалось даже труднее, чем я думала. Я старалась говорить спокойно, без лишних эмоций, не очерняя Анатолия… в конце концов, он всё ещё её отец. Но как объяснить шестнадцатилетней девочке, почему её семья внезапно рушится?

– Уже три года? – Алина покачала головой. – И никто ничего не замечал? Как это вообще возможно?

– Я не замечала, – тихо ответила я. – Или не хотела замечать, не знаю. Может быть, были какие-то признаки, но я была так занята домом, вами, работой... – я сделала паузу. – Мне и в голову не приходило, что Толя может... что Вера может...

Голос предательски задрожал, и я замолчала, пытаясь взять себя в руки. Мне не хотелось плакать перед дочерью. Я должна была быть сильной, хотя бы для неё.

– И что теперь будет? – спросила Алина. – Вы разведётесь?

– Я не знаю, милая, – честно ответила я. – Сейчас мне нужно время, чтобы всё обдумать. Пока я попросила папу пожить отдельно.

– Он уедет? Насовсем? – в её голосе прозвучала тревога.

– Нет, конечно нет, – поспешила успокоить я её. – Он всё равно будет твоим папой, будет видеться с тобой так часто, как ты захочешь. Просто сейчас нам с ним лучше побыть порознь.

Алина прикусила губу, явно сдерживая слёзы:

– А как же Маша? И Кирилл? Они знают?

– Маша на медовом месяце, я не хочу портить ей этот счастливый период. С Кириллом я поговорю сегодня же, когда он проснётся.

– Маша будет в ярости, – Алина покачала головой. – Она ведь обожает папу.

Я вздохнула:

– Да, будет непросто. Но мы справимся, милая. Мы сильная семья, и...

– Но мы уже не семья, да? – перебила она меня. – Если папа уходит, то мы уже не семья.

Я подсела к ней и обняла за плечи:

– Послушай меня внимательно, Алина. Семья это не только мама и папа, живущие под одной крышей. Семья это связь, которая остаётся между людьми, даже если они не вместе. Мы с папой всегда будем твоими родителями, всегда будем любить тебя, заботиться о тебе. Это не изменится никогда, что бы ни случилось между нами.

Алина уткнулась лицом мне в плечо и разрыдалась:

– Но я не хочу, чтобы всё менялось! Я хочу, чтобы было как раньше!

Я глажу её по волосам, чувствуя, как к горлу подкатывают слёзы. Если бы она только знала, как сильно я сама хотела того же! Вернуться в тот мир, где мой муж любил меня, где моя лучшая подруга была действительно другом, где наша семья была крепкой и счастливой. Но этот мир оказался иллюзией, и дороги назад не было.

– Я знаю, милая, – прошептала я. – Я знаю. Но иногда жизнь преподносит нам испытания, через которые просто нужно пройти. Мы станем сильнее, обещаю.

***

К середине дня весь дом знал о случившемся. Кирилл отреагировал сдержаннее Алины… просто кивнул, выслушав мой рассказ, и спросил, нужна ли мне помощь. В свои девятнадцать он уже считал себя взрослым мужчиной и старался держаться соответственно, хотя я видела, как побелели его пальцы, сжимающие спинку стула.

Анатолий собирал вещи молча. Я избегала смотреть на него, занявшись делами на кухне… механически перемывала посуду после завтрака, протирала и без того чистые поверхности, перебирала крупы в шкафчике. Что угодно, лишь бы занять руки и не думать о том, что происходит наверху.