Внезапно меня осенило:

– Постой-ка... Три года назад... Это была та командировка в Сочи? Когда ты взял Веру как “консультанта” для своего проекта?

По его лицу я поняла, что попала в точку. Теперь всё обретало смысл… его внезапная увлечённость проектом на черноморском побережье, настойчивое желание взять именно Веру в команду, хотя её опыт в маркетинге был весьма посредственным, их совместные поздние возвращения и деловые встречи.

– Господи, как я была слепа, – прошептала я. – Ты использовал работу как прикрытие всё это время.

– Ксюш, это не так просто...

– Нет, Толя, это именно так просто! – я повысила голос, но тут же вспомнила о детях наверху и заставила себя говорить тише. – Ты лгал мне. Вы оба лгали мне. И что теперь? Что ты собираешься делать?

Анатолий поднял на меня суровый взгляд:

– Я не знаю. Я запутался. Я... я люблю тебя, Ксюша. Ты мать моих детей, мы прожили вместе 25 лет...

– Но и Веру ты тоже любишь? – перебила я его.

Он молчит, и это молчание было красноречивее любых слов.

– Понятно, – я отставила чашку, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. – Значит, ты “запутался”. Бедный-бедный Толик, не может разобраться в своих чувствах. А мы с Верой, значит, должны терпеливо ждать, пока ты определишься?

– Я не это имел в виду, – он потянулся к моей руке, но я отдёрнула её. – Ксюш, я знаю, что поступил ужасно. Но наша семья...

– Нашей семьи больше нет, Толя, – сказала я тихо. – Ты её разрушил. Ты и Вера.

– Не говори так, – в его глазах мелькнул страх. – Мы можем всё исправить. Я прекращу эти отношения. Мы...

– Нет, – я покачала головой. – Я не буду бороться за мужчину, который три года обманывал меня. У меня есть гордость, Толя. И самоуважение.

Я встала из-за стола:

– Я хочу, чтобы ты съехал. Сегодня же. Мне нужно время подумать.

– Ксюш, ты моя жена и тут мои дети… Я никуда не съеду...

– Нет. Я серьёзно. Собирай вещи и уходи. Я не могу сейчас видеть тебя в этом доме. Не могу спать под одной крышей с человеком, который так долго и так хладнокровно лгал мне.

В его взгляде появилось что-то раздраженное:

– А как же дети? Что мы им скажем?

– Правду, – ответила я твёрдо. – Им не пять лет, Толя. Они имеют право знать, почему их семья разваливается.

– Но Ксюш, может, не стоит торопиться? Давай сначала сами разберёмся...

Я рассмеялась, но в этом смехе не было ни капли веселья:

– Разберёмся? Толя, тут не в чем разбираться. Ты спал с моей лучшей подругой три года. Ты лгал мне каждый день три года. Ты предал не только меня, но и наших детей, нашу семью. И теперь хочешь, чтобы я дала тебе шанс “разобраться”? Нет, Толя. Просто нет.

Я направилась к выходу из кухни, но остановилась в дверях и обернулась:

– Знаешь, что самое ужасное? Не то, что ты изменял. А то, что ты заставил меня чувствовать себя дурой. Все эти годы я верила, что у нас крепкая семья, что мы с тобой команда. Я гордилась нашим браком, тем, что мы преодолели все трудности и остались вместе. А оказалось, что всё это время ты просто играл роль, – я сделала паузу, чувствуя, как глаза снова наполняются слезами. – И знаешь, с Верой даже проще. Она просто оказалась не тем человеком, за кого я её принимала. Но ты... ты был моим мужем, отцом моих детей, моей опорой. Я доверяла тебе безоговорочно. И ты использовал это доверие, чтобы безнаказанно лгать мне в лицо.

Анатолий сидит и молчит. Что он может сказать? Какие слова могут исправить то, что он сделал?

Я вышла из кухни, поднялась по лестнице и заперлась в спальне. Открыла шкаф, достала чемодан и начала скидывать в него вещи Анатолия… рубашки, брюки, свитера, которые я когда-то с такой любовью выбирала для него, которые стирала и гладила все эти годы. Каждая вещь вызывала воспоминания… вот этот свитер я подарила ему на сорокалетие, в этой рубашке он был на выпускном Кирилла, этот галстук мы выбирали вместе перед важной презентацией...

Воспоминания накатывали волнами, и каждая волна приносила новую порцию боли. Двадцать пять лет вместе. Четверть века. Мы встретились, когда я была двадцатилетней студенткой факультета журналистики, а он… подающим надежды менеджером в крупной компании. Любовь с первого взгляда, бурный роман, свадьба через год знакомства, рождение Маши, когда нам обоим было едва за двадцать...

Мы росли вместе, строили карьеру, воспитывали детей, преодолевали трудности. Я поддерживала его, когда он решил открыть собственный бизнес, он был рядом, когда я переживала послеродовую депрессию после рождения Алины. Мы прошли через столько всего вместе… финансовые кризисы, болезни родителей, подростковые бунты детей...