И справа, как бы выделенный этим пространством от остальной застройки, утопленный вглубь, чтобы точно читались объем и величие, стоял он. Новый Храм.

Уцелевший Театр Оперы и Балета.

Величественная колоннада фасада, огромные прямоугольники дверей, а над ними — большой серый чешуйчатый купол. Целый, невредимый. Чудо.

— Добро пожаловать, — спокойно произнес Пророк, — не думаю, что мы когда-нибудь точно узнаем, но я почти уверен, что вы сейчас смотрите на самое большое в мире здание из уцелевших.

— А я думал Институт Технологий — венец инженерной мысли, — пробормотал Артем.

И это неожиданно вызвало смех у всех, кроме Марты, которую, кажется, театр вообще мало интересовал. Даже синт Панин смеялся.

Площадь была окружена хорошо сохранившимися зданиями и здесь, впервые, команда увидела других Потомков: кто-то шел вдалеке, небольшая компания сидела на пустой площадке с пустующим постаментом — там до войны значилась культурная композиция с далеким довоенным политическим деятелем во главе, а кто-то — и это было совсем удивительно! — мел одну из дорожек, ведущую ко входу в театр.

И это неожиданно делало площадь живой. Настоящей. Как будто и не было вокруг этого небольшого островка города Пятна, стелоквидных полей, панельных зубов, бетонных скелетов…

А еще тут были спуски вниз.

— О, метро, — отреагировал на них Юрий. — У нас в Красноярске, к сожалению, такое так и не построили, а ведь тогда могло бы спастись гораздо больше народу.

Пророк горько покачал головой.

— Это не сильно помогло, — сказал он, — Это единственная станция попавшая под зонтик. Остальные — обрушились. Они плохо годились как бункер, все мелкого заложения. Да и тут не сработало. Да, люди внизу выжили, но у них, судя по всему, очень быстро кончились припасы, а выйти наружу они не могли. К тому же мы подозреваем, что вентиляция работала не очень хорошо и вниз просачивалась радиация. Когда первые из нас пришли и вскрыли гермодвери… это был просто огромный коллективный могильник, — он помолчал немного. — В какой-то степени эта площадь перед Храмом — огромное надгробие над братской могилой. Будь у нас ресурсы на что-то кроме выживания, мы бы использовали вон тот постамент для какой-то стелы памяти, но…

Тема невольно посмотрел под ноги. Там, буквально в нескольких метрах под ним — огромный склеп, куда люди загнали себя добровольно, потому что других вариантов просто не было.

— Люди верили, что бункеры позволят пережить ядерную войну, — продолжал Пророк, — но это чушь. Выжили те, кто был далеко от зон ударов и те, кто выбрал иной путь.

— Раз это неизбежно, то нужно придумать способ приспособиться, — кивнул Юрий. — Логичное рассуждение.

— В наше время таких считали алармистами, — Захар повел их по тропинке к Храму. Другие гули с удивлением оглядывались на пришельцев. Но они не выглядели угрожающе. Это были первые Потомки не в камуфляже и без смертоносного оружия в руках. — Думаешь, что будет ядерная война? Сумасшедший, да никто никогда не нажмет эти кнопки! Климат меняется? Да ты просто враг прогресса! Переживаешь о вторжении инопланетян? Фантазер! Запасаешь консервы в подвале?.. Но выжили именно радикалы. И те, кто поставил на них ставку.

— Как вы, — кивнул Артем.

— Я — просто случайность, — вздохнул Второй, — просто маленький мальчик, который умирал, но очень хотел жить.

Он выглядел так, будто жалеет о своем решении. Наверняка тот маленький Захар, когда мечтал жить, представлял совсем иное будущее. То будущее, которое очень не хотелось отпускать. В котором хотелось быть.

Они приблизились к Храму совсем близко, и он заслонил значительную часть мира от них. Толстые квадратные колонны казались исполинскими и между ними как будто из неоткуда появились несколько гулей. Они были в черной одинаковой форме, но на вид без оружия.

Выглядели они очень настороженно.

Второй вышел вперед.

— Никаких посторонних в Храме, — громко произнес центральный в форме. Он стоял, закрывая им проход к дверям. — Тем более… гладкокожим.

— Во-первых, ты сейчас не пускаешь меня домой, Митя, — заявил Захар, — во-вторых, у нас переговоры с представителями разных народов снаружи.

— Которые не должны проходить в Храме, — новый голос, на этот раз женский, слева. Артем посмотрел туда. К ним очень бойким быстрым шагом шла высокая стройная девушка-гуль, лет двадцати пяти. И она разительно отличалась от остальных — у нее были длинные черные волосы.

— Кто настучал? Саша или Настя? — Пророк говорил спокойно, как будто бы даже с легкой иронией.

— Оба, — девушка встала с охранником рядом, тоже перекрыв вход. — И кстати, Насте надо по голове надавать. “Ну я же забрала у них оружие!”, гос-споди. А то, что среди них чертов суперсолдат, который сам по себе оружие, она как-то пропустила! У меня один вопрос только к тебе, Захар. Какого хрена ты творишь?

— Историю, — просто ответил Второй, — я творю историю.

И девушка и охранники разразились хохотом. И, как ни удивительно, сам Пророк тоже улыбался.

— Шизанутый, — ответила девушка, отсмеявшись. — Мы не то, что в тупике истории, мы в ее раздутом вонючем трупе, а ты все трепыхаешься. Но если серьезно, то подумай еще раз. Тебя же все возненавидят. Еще никто извне не входил в Храм. Они же очевидно недостойные.

— Да? — Захар оглянулся и осмотрел людей с головы до ног.

— То что они еще не поплавились — ничего не значит.

— Каждый, кто способен достигнуть стен Храма — достойный и должен считаться Потомком, — продекламировал Второй, — так говорит Пришедший. И если я уже не его пророк, то это для меня новости. Так, что, Стражница, отойди в сторонку. Тут все по канону.