Вдоль левой стены тянулись столы, захламленные свидетельствами суеты. Открытые панели, брошенные инструменты, опрокинутый контейнер с какой-то непонятной мелочью — маленькие кубики, часть которых была раздавлена на полу чьей-то подошвой. Справа возвышались стойки — полки пусты, только одиноко ютится пара анализаторов. И еще один, на полу, с разбитым корпусом — словно зацепили в спешке. Картину хаоса покрывал слой равнодушного пепла.

— Похоже на то, что они торопились отсюда убраться, — сказал Виктор оглядевшись. — Тебе не кажется, эксперт по киноподелкам?

— Классика жанра. Пошли посмотрим что они нам оставили.

Они вышли, двинулись по стволу, миновали центрум — круглое помещение метров десяти в диаметре, откуда расходились стволы в разные секции, — направились в инвентарный блок. Проходя мимо ангара, двери которого были открыты, остановились; Алекс присвистнул. В ангаре стоял четырехколесный ровер. Свернули в ангар; миновав сектор зарядки — несколько постов со слотами и мониторами, — прошли к машине. Алекс стянул шуршащую пленку — пепел взвился облаком, измученный компенсатор воздушной смеси отчаянно пискнул.

— Смотри-ка, — сказал Виктор. — ММК-420! Не думал, что когда-то увижу такую роскошь своими глазами.

Это была мощная компактная техника; четыре на почти два метра, с кабиной на двоих и грузовой платформой за элемент-отсеком. Устройствами такого класса комплектовалась Разведка и Флот. Эта модель была новой, таких своими глазами Алекс тоже не видел — когда он ушел, их еще не было.

— Надеюсь они его бросили не потому что он глючный? — сказал Виктор. — И еще мне интересно почему они его бросили. Что бросают недорогие расходники — это норма. Но бросать такие-то вещи? Только если у них реально не было времени собраться обычным образом.

— Да уж. Как минимум шанс вернуться домой с комфортом. Давай смотреть, может они оставили еще что-то полезное?

Они вышли из ангара, дошли до конца ствола, вошли в инвентарный блок. И полезного здесь оказалось намного больше — чем следовало ожидать от законсервированного объекта.

Во-первых, в секторе расходных элементов обнаружились запечатанные упаковки с блоками крепления отражателей реакторной камеры. Алекс остановился у стеллажа — РК-77, РК-85, РК-93. Один из типоразмеров, РК-85, как раз подходил для всей серии «СТД». Впрочем, это было не удивительно, опять же, РК-85 — из самых ходовых типоразмеров; «корыта» на которых он используется можно встретить где угодно в Галактике, от, опять же, «элитной» Разведки до какого-нибудь туршлюпа.

Во-вторых, почти рядом же по соседству ждали своего часа плоские параллелепипеды с дефлекторами ДДС-200, которые равным образом подходили для всей серии «СТД». Насколько Алексу было известно, в Разведке они использовались для субпланетарных шаттлов, сообщающих солианные станции с орбитальной базой, и способных на вояж по области спутников.

Призрачные надежды на собственно отражатели, разумеется, сразу рассеялись — ремонтом отражателей здесь никто заниматься не будет. Такие вещи делаются в доке, и если здесь у какой-то машины «сгорит» камера, ее просто оставят в покое, и дальше использовать будут только как комплект запчастей.

Еще, интересное дело, на консервации не осталось ни одного скафандра. Алекс и Виктор двинулись дальше — секция защитного снаряжения оказалась почти пустой. Блоки зияли пустыми нишами. В одной из них под слоем пепла скучала перчатка скафандра — третьего класса, судя по запястному кольцу. На разведочных станциях должны присутствовать устройства защиты всех классов, до «нулевого». Скафандры входили в число элементов обязательных для консервации, несмотря на всю свою стоимость (в частности класса «ноль»).

Они продолжили осмотр хранилища. В секторе базовой аппаратуры виднелся массивный силуэт. Они прошли строй стоек; Алекс стянул пленку, заставив компенсатор запищать снова. Перед ними стоял универсальный интегратор R-5. Это была портативная мобильная серия, то есть весила не больше трехсот килограмм.

— Очередной вопрос, — сказал Виктор, — в смысле того почему они бросили такую-то вещь. Интегратор!

— Я могу сказать только одно, — Алекс усмехнулся. — Ясно не потому, что имели в виду нас.

— Картина рисуется такая. Четыре года три месяца назад основная группа спокойно, штатно закончила работу, свернулась и ушла. Вернулась домой, предоставила все отчеты, все как полагается, норма. А группа консервации свою работу не завершила. Консервация обычно занимает три месяца. А отчеты «консерваторов» не публикуются.

— То есть в диапазоне этих трех месяцев, на точке случилось что-то такое что уже не попало в стандартный отчет. Если попало вообще хоть в какой-то, — Алекс оглядел слой пепла на интерьере, под неярким освещением блока. — И ты, как я понял, не прочь связать это что-то такое с нашим СД-800.