— А… куда?

— Да откуда же я знаю? — пожала плечами собеседница. — Куда-то за город вроде. И я слышала, что потом ещё раз переезжали, после того как его старшая дочь вышла замуж.

Старшая дочь…

Кристина. Она была старше меня на шесть лет и заканчивала выпускной класс. А младшая, Олеся, училась тогда в начальной школе. Но, наверное, её перевели в другое учебное заведение — по крайней мере я в дальнейшем с ней в коридорах не сталкивалась.

— А телефона его у вас нет? — спросила я, и бабушка покачала головой.

В этот момент у меня было два варианта дальнейших действий — во-первых, попробовать порасспрашивать местных жителей — вдруг у кого-то остались контакты Алексея Дмитриевича? — а во-вторых — сдаться и поехать домой.

Но принять решение я не успела, поскольку со стороны подъезда послышался вдруг хрипловатый мужской голос:

— Вика!

Одно мгновение — пока не посмотрела на говорившего, — я думала, что умудрилась столкнуться с человеком, которого ищу… Но реальность оказалась гораздо прозаичнее.

Под козырьком стоял и курил Андрей Прозоров — мой одноклассник.

Точно, он ведь жил в одном доме с Ломакиным…

— Какая встреча, — хмыкнул Андрей, выпуская изо рта струю сизого дыма, — иди сюда, поговорим.

Общаться с Прозоровым не было никакого желания. Я прекрасно понимала, что он мне ничего не скажет. Если уж Нина словом не обмолвилась, хотя относилась ко мне явно лучше, чем Андрей…

Сестра Прозорова училась в одном классе с Кристиной Ломакиной и была её лучшей подругой. Нетрудно догадаться, как эта троица смотрела на меня после всего, что я сделала… Я для них была врагом номер один.

Но гадостей они мне никогда не говорили. Просто смотрели с ненавистью и игнорировали. Боялись любым своим действием навредить Алексею Дмитриевичу… Я точно помню язвительный рассказ мамы о том, как всех школьников и учителей директор собирала в актовом зале и объясняла, что любое поползновение в мою сторону почти наверняка будет расцениваться следствием как давление на свидетеля — а значит, ситуация станет ещё хуже.

Поэтому меня не трогали. Презирали молча.

— Извини, — я развернулась и попыталась уйти, — я тороплюсь…

— Нет-нет, погоди. — Андрей бросил недокуренную сигарету куда-то в сторону, подошёл ко мне и бесцеремонно схватил за локоть. — Мне просто интересно… Простите, Лидия Вячеславовна, я уведу ненадолго вашу собеседницу, надо кое-что прояснить…

— Давай-давай, Андрей, — кивнула бабушка, глядя на нас с любопытством старого человека, который смотрит сериал по телевизору. И добавила наставительно: — А курить бросай. Вредно это.

— Постараюсь, Лидия Вячеславовна, — улыбнулся бывший одноклассник и повёл меня прочь от подъезда. Я не сопротивлялась.

По правде говоря, я в эту минуту, что мы шли до ближайшей детской площадки, где Андрей почти силой усадил меня на лавочку, ужасно боялась его.

Я не видела Прозорова с выпускного вечера — откуда я знаю, каким он стал?.. Может, он сейчас свернёт мне шею.

Правда, пока делать это одноклассник не собирался. Почесал в затылке, озадаченно глядя на меня и не спеша садиться рядом, и поинтересовался с ленцой в голосе:

— И чего ты припёрлась?

Я стиснула в кулак руки, лежавшие на коленях, и, решив не поддаваться на провокации, ответила вопросом на вопрос:

— Ты слышал, что я спрашивала у этой… Лидии Вячеславовны?

— Краем уха слышал, — на лице Андрея появилась кривая ухмылка, а глаза, впившиеся мне в лицо, блеснули лютой неприязнью. — И зачем тебе понадобился Ломакин спустя столько лет? Хочешь посадить его ещё раз?

Вздрогнув от этого предположения, я не выдержала и выпалила:

— Почему вы все считаете меня каким-то чудовищем?

— А кто ты? — парировал Прозоров, цокнув языком, будто удивлялся моей недогадливости. — Нагородила кучу бреда, из-за которого хорошего мужика упекли в колонию на двенадцать лет. Сама вон, живёшь и в ус не дуешь. И не призналась до сих пор, что соврала. И как тебя, суку, земля носит?

Я не выдержала и всё-таки вскочила на ноги — правда, ненадолго. Андрей, положив руку мне на плечо, заставил сесть на прежнее место и серьёзно, внушительно сказал, глядя мне в глаза:

— Я сегодня же напишу Кристине, что видел тебя, и ты искала Алексея Дмитриевича. Пусть знают и будут начеку.

— Андрей, — несмотря на подавленное состояние, я попыталась достучаться до него, — я не желаю ничего плохого, клянусь. Мне просто нужно поговорить с ним.

— Думаешь, я поверю?

— А почему нет? Прозоров, включи голову! Что плохого я могу сделать Алексею Дмитриевичу?