Женщина насупилась, когда брат Оливер вложил смятую пятерку ей в ладонь.

– Тогда, что же…?

– Мы прибыли, – произнес брат Оливер со слегка обледеневшим достоинством, – чтобы встретиться с Дэниелом Флэттери. Если это возможно.

– С Дэном? – Казалось, мысль, что кто-то пожелает встретиться с обитателем этого дома, совершенно выбила женщину из колеи. – Я миссис Флэттери, – сказала она. – Чем могу вам помочь?

– Я брат Оливер, аббат Ордена Криспинитов, а это брат Бенедикт. Мы бы хотели поговорить с вашим мужем о нашем монастыре.

– Дэн и монастырь? – миссис Флэттери издала недоверчивый смешок. – Выбросьте это из головы. Дэн в монастыре? Не знаю, кто вам дал его имя и адрес, но вас обвели вокруг пальца. Дэн! – И она вновь рассмеялась грубым «пивным» смехом, довольно непривлекательным на мой взгляд.

– Дэниел Флэттери, – слегка дрожащим голосом объяснил брат Оливер, – владеет нашим монастырем. Мы здесь, чтобы обсудить его продажу.

– Что? Ах, это то самое место! В Нью-Йорке!

– Воистину так.

– Ну надо же, а я не вспоминала про то место годами! Входите же, входите.

Наконец-то мы переступили порог дома Флэттери. Нас встретил почти пустой просторный холл, откуда уходила вверх широкая лестница с белыми ступенями, а более узкий коридор с деревянным полом вел к застекленной двери с белыми занавесями.

По обе стороны от входа на стенах висели аляповатые картины с плачущими клоунами, под одной из них стоял прекрасный антикварный письменный стол, а под другой – безвкусная композиция из медной вешалки для шляп, деревянного стула и подставки для зонтов в виде слоновьей ноги. Дальше арочные проемы справа и слева открывались в темные и заставленные мебелью помещения, одно из которых, похоже, являлось гостиной, а другое – библиотекой.

Миссис Флэттери сделала приглашающий жест в сторону библиотеки.

– Проходите, присаживайтесь. Извините, я не знала, кто вы, и Дэн не предупреждал о вашем приходе.

– Он не рассказывал вам о сделке? – спросил брат Оливер.

– Сделке?

– О продаже монастыря.

– О, Дэн никогда не обсуждает со мной дела.

Проведя нас в библиотеку, женщина указала на одинаковые кресла, обитые бежевым кожзаменителем.

– Садитесь, прошу вас.

Мы сели. Брат Оливер сказал:

– Я надеюсь убедить вашего мужа не продавать монастырь.

Мне показалось разумным пробудить ее любопытство, а затем и сочувствие, но я быстро понял, что это не сработает.

– О, я уверена, Дэн принял правильное решение, – спокойно сказала миссис Флэттери. – У него превосходная деловая хватка.

Брат Оливер был далек от мысли выбрасывать белый флаг.

– Подчас, – глубокомысленно сказал он, – деловая хватка может заставить нас выпустить из виду куда более важные вещи.

– Что ж, надеюсь, вы не позволите Дэну свернуть с пути истинного, – сказала миссис Флэттери, улыбнувшись нам обоим. – Я сейчас сообщу ему по радио, что вы здесь.

– По радио? – переспросил брат Оливер, отвлекаясь от своей обреченной кампании.

– Он сейчас с друзьями на лодке. Полагаю, он просто забыл, что вы приедете.

Она говорила так, словно снисходительность к своенравию и своеволию мужа были главным и величайшим удовольствием в ее жизни.

– Вообще-то, – сказал брат Оливер, тщательно выбирая слова, – ваш муж не знал о нашем визите.

Миссис Флэттери выглядела удивленной.

– Разве вы не позвонили?

– Нет, я говорил с ним по телефону. Но позже почувствовал, что должен сказать больше, а телефон – не лучший способ для этого. Поэтому я рискнул приехать.

Миссис Флэттери нахмурилась и задумалась; я заметил, что она даже прикусила щеку изнутри. Затем она подняла брови, покачала головой и с сомнением сказала:

– Ну, даже не знаю… Если вы считаете, что это верный способ уломать Дэна…

«Уламывать» Дэниела Флэттери было, очевидно, призванием этой женщины. Теперь она рассуждала, как профессионал, и скептически относилась к нашему методу. В любом случае, нам ничего не оставалось, кроме как довести дело до конца, и брат Оливер сказал:

– Я лишь надеюсь, что при личной встрече мы с вашим мужем сможем лучше понять друг друга.

– Может, вы и правы, – сказала миссис Флэттери без особой уверенности. – Я свяжусь с ним по радио, – добавила она и вышла.

– Брат Оливер, – сказал я, когда мы остались одни, – кажется, я теряю веру в этот поход.

– Никогда не теряй веру, брат Бенедикт, – ответил он мне. – Мы можем проигрывать битвы, но, если не будем терять веру, никогда не проиграем войну.

Это были красивые слова, но я сомневался, что они обладают силой сами по себе, поэтому вместо ответа провел следующие несколько минут, рассматривая корешки книг Флэттери. Стеллажи на противоположной от входа стене, которые оказывались перед глазами, стоило войти в комнату, были заполнены «правильными» книгами, очевидно купленными оптом: собрания сочинений Диккенса, Твена, сборники древнегреческих драматургов, еще одно собрание Диккенса, подборка книг Джеймса Брэнча Кейбелла, [17] коллекция писем Джорджа Вашингтона, опять Диккенс и так далее.