— Тиган Ковыряла, — представился я.

— Козя, — пискнула девчонка.

— Смешное имя, — улыбнулся Скриптор. — Меня зовут Бокамосо, что значит «будущее», фамилия Омари, но фамилии тут не приняты, так что можно звать по прозвищу «Скриптор», что означает «переписчик книг».

— На самом деле меня зовут Козябозя, но Козя короче, а…

— Что? — Скриптор вскочил со стула и зачем-то нацепил на нос два скреплённых рамкой стекла. — Это слово… Твоя мать Каролина?

— Да… Вы её знали… знаете?

— И она назвала тебя Козябозя?

— А что?

— О Джа Растафарай! Это же была просто шутка! Мне и в голову не приходило… И она мне ничего не сказала! Вообще ни слова! Я понятия не имел! Как я сразу не понял, ты же на неё так похожа!

— Вы внешник, да? — дошло до меня. — Работали с Никлаем?

— Ты знаешь Николая Баривола? Старый чёртов коммуняка ещё жив?

— Он мой учитель.

— Стоило ожидать… Козя, извини, это звучит как в индийском кино, но, клянусь Шанго и Олдумаре, скорее всего, я твой…

— … Вы мой отец! — крикнула девчонка. — А мама? Вы знаете, где мама?

— Конечно, знаю, — удивился Скриптор. — К вечеру приедет. Ох, что с тобой? Эй, как там тебя… Ковыряла! Часто она так?

— Нет, в первый раз вижу, — ответил я, подхватывая падающую со стула Козю. Глаза её закатились, кожа посерела. — Похоже, просто шок. Перенервничала.

— Клади её сюда, на кровать. Но Кара… Как она могла? Пропала на тринадцать лет, ни слуху ни духу, а два года назад нашла меня в пустошах и ничего, вообще ничего не сказала про ребёнка! Разве так можно?

— Я интеровский, не особо разбираюсь в родителях. Но она оставила девчонку на два года одну, без ничего, мы ей айдишку вот буквально на днях выправили. Заочно я не фанат её мамы.

— Каролина… своеобразная. Очень… увлекающаяся. Именно такие люди меняют мир вокруг себя, но они, к сожалению, редко бывают хорошими родителями. Жёнами, впрочем, тоже.

— Она ваша жена?

— Скажем так, мы вместе. Пять лет тогда, два года сейчас. Вторая попытка.

— Создать семью?

— Изменить кланы. Семьёй я бы наш союз при всём желании не назвал. В прошлый раз не удалось, но теперь Кара нашла союзников, и… Неважно. О, девочка приходит в себя. Чувствую себя чертовски неловко, клянусь Ошуном. Как с ней говорить? Какая она вообще?

— Хорошая, — стал рассказывать я. — Немного наивная, но это потому, что мелкая. Умная. Правильная. Храбрая. Отлично пролезает в трубы.

— Какие ещё трубы?

— Вентиляционные. Оставлю вас, пожалуй. Налаживайте отношения. Про книги в другой раз спрошу. Вы же не уезжаете сегодня?

— Нет, у нас с Карой важная миссия.

— Ну и я тут, по ходу, надолго. Увидимся.

Каролина прибыла в лагерь клана на большом грузовике. Я смотрел издали, но всё равно удивился, какое такое сходство с ней углядел в Козе Скриптор? Ну да, тёмная кожа, жёсткие курчавые чёрные волосы, большие тёмные глаза, пухлые губы, широкий нос. Всё есть. Но фигура! Креоновы тестикулы, эта тётка точно не пролезет в вентиляцию! Даже в магистральный канал. Что грудь, что задница — заглядение, понимаю Козиного папашу. Кстати, выглядит она так молодо, что я бы сам охотно вдул. Лет на двадцать, много двадцать пять. А ведь она же, как и Никлай, Чёрный Туман застала, то есть лет ей реально столько, сколько вообще не живут.

Припарковалась, выскочила из кабины, пошла в фургон к Скриптору. Козя там так и сидит, не выходила, с тех пор как я ушёл, так что будет сюрприз. Интересно, конечно, как они встретятся, но не подслушивать же? Тем более, что и занятие нашлось — Дербан припряг меня перебирать какой-то старый мот. Думаю, чисто проверить, на что я гожусь как техн. Я до этого в мотах не ковырялся, но оказалось — ничего сложного. Батарея, мотор-колесо, регулятор мощности, остальное тупо железки, там сразу понятно, что зачем. Зарёванная Козя прибежала, когда я уже ставлю на место кожух-обтекатель.

— Ты чего? — удивился я. — Мама же нашлась, да ещё сразу с папой, я думал от радости скачешь.

— Она меня обругала, — сухо сообщила девочка, вытирая слёзы. — Сказала, что не затем меня оставила, чтобы я за ней припёрлась. Должна была, мол, сидеть и ждать. Что она рассчитывала на мою выдержку и теперь ей за меня стыдно. А когда узнала, что я в школу пошла, вообще взбесилась. Наговорила гадостей про Никлая.

— Какая-то она… странная, — я выбрал наиболее приличное из пришедших в голову определений. — Ты, типа, должна была два года сидеть взаперти, ждать, пока она про тебя вспомнит? У тебя даже айдишки своей не было, мамкину чудом не спалили, повезло, что пищемат старый и сеть тухлая. А отец твой что?

— Пытался меня защищать, прикинь? Но она на него наорала, и он сразу слился: «Тебе виднее, дорогая. Давай простим девочку и начнём всё с нуля…»

— А ты?

— А я сбежала, чтобы не разреветься прямо там. Бежала и ревела, как дура. Я посижу тут с тобой, ладно?

— Конечно. С этим мотом я закончил, но тут есть ещё один. Поможешь?

— Конечно, всегда было интересно, как они устроены.

— Дичайше просто, я сам удивился. Смотри, вот тут кожух откручиваем… Ты ту сторону, я эту, погнали.