— Не все слова знакомые, — признала Козя.

— Увлекаюсь, — кивнул Никлай. — Перехожу на привычную терминологию. В общем, Каролина в какой-то момент перешла на нелегальное положение, пытаясь сформировать «сопротивление снизу», выстроить на основе крайма этакую «городскую герилью», но не смогла преодолеть инерцию праздности и «эффект дышки».

— Это как? — переспросила Козя.

— Дышка — одна из основ общественного консенсуса. Она позволяет нивелировать последствия фактического отсутствия социальных лифтов и жёсткой стратификации, частично подавляя конкурентное начало. У этого есть и свои минусы, но преимуществ больше. Без дышки ренд не стал бы таким массовым, потому что противоречит одной из базовых установок хомосапиенс — бескомпромиссной внутривидовой конкуренции. Убрав этот фактор, а также биологический прессинг конкуренции за самок и продолжения себя в потомстве, нам удалось выстроить равновесную систему экспертно-автоматического управления обществом. Благодаря дышке в социуме практически нет вертикальных амбиций, вызванных стремлением к доминированию, а небольшой процент толерантных к её эффекту утилизуется в крайме. Таким образом мы спланировали систему…

Никлая опять понесло. Поскольку мои школьные деньки явно закончились, запоминать её не надо, и я пропускаю остальное мимо ушей. Козя слушает, открыв рот, и машинально чешет кота, но ей тоже больше про маму интересно. Похоже, что та была на редкость сложной женщиной. Хотя, может быть, учитель к ней пристрастен, и их отношения выходили за рамки рабочих? Переживает он явно больше, чем за бывшую подчинённую.

— А вы не знаете, кто, ну… мой отец? — спросила девчонка, дождавшись паузы в лекции, которая чем дальше, тем меньше понятна, потому что учитель, увлёкшись, шпарит сложными словами, уже почти не разбавляя их обычными.

— Каролина не говорила, да я и не спрашивал. Могу предположить, если хочешь.

— Пожалуйста!

— В подразделении социального инжиниринга, которым я руководил, а твоя мама мне помогала, был парень, который занимался разработкой уклада кланов. Довольно талантливый молодой человек. По большей части, вся система кланов, их идеология, мифология, общественное устройство, функционал и интеграция в систему города придумана им. Сама идея социального балансира моя, но он разработал форму её реализации и полностью довёл до релиза, причём практически без багов. Такой же увлекающийся и азартный, как твоя мама, и имеющий сходный расовый фенотип, разве что чуть посветлее. Тоже внешник, разумеется, но не земляки, просто так совпало. Они часто общались в рамках служебных обязанностей и разделяли некоторые идеи. Когда новая общественная система города была окончательно сформирована и наш отдел закрылся, он не вернулся домой, а отправился жить в Пустошь, к своим любимым кланам. Романтик! В городе они с твоей мамой, мне кажется, не были особо близки, работы было так много, что всем было не до этого, но беременной она вернулась именно после поездки в Пустошь.

— А зачем она ездила в Пустошь? — спросила Козя.

— Разочаровалась в низовых, которые никак не хотели становиться субстратом революции, и переключилась на кланы. В кланах не уважают дышку и не любят ренд, они казались ей готовым тараном разрушения городского уклада, но что-то пошло не так, и она вернулась, разочарованная и беременная. Может быть, конечно, просто понесла от какого-нибудь према, но вряд ли, это не в её стиле. Так что твой отец, возможно, бывший социальный инженер, проживающий где-то в Пустоши. Там все такие загорелые и чумазые, что на его тёмную кожу вряд ли обращают внимание. Но учти, это лишь моя гипотеза.

— Спасибо! Мне это очень важно!

— Надеешься найти маму?

— Да, конечно! Я думаю, что она жива!

— Я, признаться, тоже так думаю, — вздохнул Никлай.

— Но это же хорошо? Мне кажется, вы почему-то недовольны…

— Видишь ли, если она бросила тебя и умчалась, то, возможно, нашла способ добиться желаемого. Последнее, что сейчас нужно городу, это немножко революции…

— Вы считаете… она могла меня просто бросить? — Козя захлопала разом заблестевшими глазами.

— Мне, наверное, не стоит этого говорить, — вздохнул Никлай. — Но лучше тебе не питать иллюзий. Твоя мама тебя любила… любит. По-своему. Как умеет. Но идеи для неё важнее. «Один ребёнок или все дети города? По-моему, выбор очевиден!» Вот так она сказала однажды.

— Правда?

— Дословно так. Речь, помнится, шла о том, чтобы прекратить шатать основы и заняться вместо этого тобой. Каролина вовсе не обязана была жить в низовом кондоминиуме, кормить тебя бесплатной едой, бросать надолго одну, запрещать ходить в школу, не заниматься твоим развитием, не давать читать книги, подвергать постоянно опасности, в конце концов!

По тону я догадался, что Никлай не раз обсуждал это с Козиной матерью, и обсуждения были весьма бурными. Всегда спокойный и выдержанный, он сейчас полон злой досады.

— Она прекрасно понимала, что рискует не только своей жизнью, но и твоей! Город умеет защищаться от деструктивных элементов, и даже знание того, как эта защита работает, не панацея! За ней в любой момент могли прийти безы, и жизнь кончилось бы не только для неё, но и для тебя! И если Каролина сама для себя это выбрала, то ты-то ни в чём не виновата!

Козя уткнулась лицом в руки и заплакала. Кот недовольно замыркал, толкая её круглой головой и как бы спрашивая, почему его перестали гладить и начали поливать?

— Прости, — сказал Никлай. — Мне не стоило это рассказывать. Я не настоящий педагог, просто школа стала удобным местом для оценки социодинамики… Не хотел тебя так расстроить.

— Нет, я же сама попросила… — всхлипнула Козя. — Просто… Не знаю. Я никогда не задумывалась о том, почему мама такая. Я не видела других мам, мне не с чем сравнивать.

— Не плачь. Ты была ей важна и составляла значимую часть её жизни, правда. Просто не главную. Такой уж Каролина человек. Для неё идеи свободы и справедливости всегда значили больше, чем люди, которым она собиралась их вручить. Ладно, куда-то наш разговор не туда зашёл. Давайте спать ложиться, мне завтра в школу, тебе тоже, а Тигану просто стоит отдохнуть.