– Ну, и что ты думаешь?
– спросила Джоанна. Она согнула свои бледные икры, упершись пальцами с черными ногтями в стену. Она широко развела ноги.
– Это все сон.

Он моргнул. У него пересохло во рту от долгого пребывания с открытым ртом.

Джоанна улыбалась, как восковая маска, ее лицо было чуть больше черепа, покрытого белой кожей.

– Смотри, Курт, - сказала она.
– Посмотри на это, - и из ниоткуда извлекла вибратор длиной в фут.

Он тихо жужжал и мерцал в лунном свете; он был похож на пулю. Она вставила его в себя, голова ее откинулась, челюсть отвисла. Курт смотрел, как жужжащий предмет исчезает все дальше. Ее бедра задвигались, ноги превратились в жилы. Она толкнула его еще сильнее и застонала.

– Прекрати!
– закричал он.

– Тебя это не возбуждает?
– спросила стриптизерша.
– Может, тогда это подействует?
– она достала вибратор и сунула его в рот.

Ее губы, синие и тонкие, растянулись в обхвате блестящего белого цилиндра. Вскоре давление на горло заставило ее глаза выпучиться из орбит, как будто они могли выпасть совсем.

– Прекрати!
– закричал он.
– Пожалуйста, прекрати! Ты сумасшедшая, если делаешь это на глазах у маленькой девочки! Ты сумасшедшая!

Внезапно вибратор исчез. Он предположил, что она проглотила его.

– Как я могу быть сумасшедшей, Курт?
– сказала Джоанна.
– Это твой сон.

– Да, - согласился он, - и поскольку это мой сон, я думаю, это означает, что я могу делать все, что захочу. Это не имело бы значения, потому что это было бы нереально. Почему, я мог бы даже...

– Убить меня?
– закончила Джоанна.
– Ты не хочешь убивать меня, Курт. Ты хочешь трахнуть меня.

По его лицу поползли мурашки, похожие на сыпь. Он закипел. Он ненавидел эту девушку - не то чтобы он мог убить ее, даже во сне. Но, тем не менее, мысли, наполнявшие его разум, стали совершенно черными.

У Джоанны потекли слюни, теперь уже обильно. Слюна покрыла ее подбородок, как глицерин.

– Ну же, признайся. Ты хочешь трахнуть меня, не так ли?

– Нет.

– Нет?

– Нет!

Она наклонилась вперед, и ребра ее задвигались под кожей. Она часто задышала, поглаживая свои маленькие, впалые груди. Он заметил, как что-то яростно сверкнуло у нее между ног. Это вызвало у него отвращение. Затем обеими руками она обхватила худощавый лобок с бороздками и отчаянно потерла его.

Сон это или нет, но этому пора было положить конец. Пришло время немного повозиться - он надеялся, что она не будет возражать, если ее выбросят из окна.

Но когда он наклонился вперед, ничего не произошло. Он мгновенно почувствовал себя замурованным в цемент, и только через отверстие можно было разглядеть его лицо. Он не мог пошевелиться. Он мог только смотреть, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Он услышал непристойные, скользкие звуки, похожие на щелканье.

– Давай, Курт, - зашипела Джоанна, проводя языком по верхней губе. Язык был черным.
– Давай проведем нашей маленькой подруге урок биологии.

Щеки Мелиссы превратились в черные ямки, когда она затянулась сигаретой; кончик на секунду сильно обжегся, отчего ее крошечное, измученное лицо приобрело оранжевый оттенок. Затем она сказала:

– Трахни ее, Курт. Трахни ее.

– Заткнись!
– крикнул он.

– Трахни ее, трахни ее, трахни ее! Я хочу посмотреть!

Улыбка Джоанны, казалось, вот-вот расползется по лицу. Она соскользнула с кровати и поползла к Мелиссе.

– Остановись! Нет, пожалуйста!
– взревел он.
– Я умоляю тебя остановиться!

Джоанна продолжала ползти вперед, внутренняя сторона ее бедер блестела от пота. У нее что-то было в руке.

– Забудь о нем, милая, - сказала она девушке.
– Давай сделаем так, как мы делали раньше. Помнишь, что мы делали раньше?

– Угу, - ответила Мелисса.

– Тебе понравилось, не так ли?

– Угу.

– Это было приятно, не так ли?

– Угу.

Джоанна выпрямилась на коленях, глядя вниз. Теперь ее глаза были черными, а радужки - белыми. Предмет, который она держала в руке, был массивным черным резиновым фаллосом с ремешками на бедрах.

Черные глаза блестели; она застегнула ремешки. Имитация пениса торчала под углом, покрытая отвратительными прожилками.

Она продолжила приближаться к Мелиссе.

От крика Курта кровь прилила к лицу, и его бросило в жар. Горло словно обожгло. Во сне ему хотелось умереть, что угодно, лишь бы не быть свидетелем этого.

Мелисса лежала на спине, хрупкая, с блестящими глазами. Она начала поднимать ночную рубашку!

– И на этот раз сначала будет совсем не больно, - пообещала Джоанна. Но когда она заговорила, ее голос понизился до нечеловеческого писка, а в груди забулькала мокрота.
– Теперь мы можем увидеть, как далеко это зайдет.