Он пересек комнату с пугающим усилием. Он чувствовал себя вялым, его тащило, как будто все его карманы были набиты свинцовой дробью. Затем он осознал, что одет в полицейскую форму, и примерно в тот же момент понял, что что-то не так. Слишком много странного навалилось сразу. Он не мог понять, что именно. Книги, ковер, часы, а теперь и он сам в рабочей форме в такой поздний час, хотя всего лишь на днях его отстранили от работы.

ТУК, ТУК, ТУК...

Но самым странным было то, что ему ужасно не хотелось открывать дверь. Он не мог этого объяснить. Он просто не хотел этого делать.

Он высунул голову в прихожую, отказываясь даже смотреть на входную дверь. Что, по его ощущениям, ждало его за ней?

– Мелисса, будь добра, открой дверь, ладно? Я занят...

Он подождал, но она ничего не ответила.

И снова...

ТУК, ТУК, ТУК...

Он был на этот раз гораздо громче, движимый настойчивостью; Курт почувствовал, как рама дома вибрирует. Он представил себе, как Конан колотит в дверь огромным деревянным молотком.

– Мелисса!
– он остановился и подождал.
– Мелисса! Открой дверь!

– Открой ее сам!
– раздался в ответ ее тихий, резкий голос.

В словах прозвучала враждебность.

ТУК, ТУК, ТУК...

– Ну же, Мелисса, - взмолился он.
– Кто-то стучит в дверь, а мне не хочется открывать.

Из глубины дома донесся разъяренный визг Мелиссы:

– Иди на хуй! Ленивый бездельник, сукин сын! Да пошел ты в жопу!

Лицо Курта потемнело. Мелиссу воспитывали в либеральных традициях, он знал и понимал, но теперь ее не по годам развитая натура зашла слишком далеко. Для него было нормально ругаться, он был взрослым. Однако он не потерпел бы подобных выражений от двенадцатилетнего подростка.

ТУК, ТУК, ТУК...

– Никого нет дома!
– он плюнул в дверь.

К черту того, кто стучал. Курт пересек фойе, зал с телевизором, затем целеустремленно зашагал по длинному коридору. Было жарко, ощущение густой сырости обволакивало; темнота, казалось, сочилась из стен и капала с них. Он вдыхал темноту, чувствовал, как она наполняет его грудь. Но он не обращал внимания на несоответствия, которые заметил с тех пор, как оказался в логове.

Он толкнул дверь спальни Мелиссы.

Лунный свет залил комнату; было темно, но он мог видеть все в холодном фосфорическом сиянии. Комната была пуста, за исключением кровати, которую он заметил только краем глаза. Пол и стены были ободраны. На плинтусах плотно, кучками, лежала пыль. Напротив него, в единственном пустом окне, светила луна.

Курт чувствовал, что веки у него слипаются.

Мелисса сидела на полу, скрестив ноги, в легкой белой ночной рубашке. Возле ее колена стояла пепельница, забитая окурками. Она казалась очень худой. Изо рта у нее торчала сигарета, кончик которой светился оранжевым, как лисий глаз. Она даже не заметила, что он вошел, но вместо этого, казалось, уставилась на что-то в другом конце комнаты.

– Мелисса, что происходит?
– он застыл в дверях, потеряв равновесие, как парализованный.
– Что случилось с твоими вещами? Где твоя мебель? Почему на стене нет твоих постеров?

– Убирайся!
– крикнула она, но это больше походило на лай животного. Она все еще не удосужилась посмотреть в его сторону.
– Маленький недотепа. Педик. "Киска"... Выйди. Иди найди себе нору с моллюсками, чтобы трахнуться.

Курт был вне себя от ярости, кровь стучала у него в висках.

– Как ты смотришь на то, чтобы съесть упаковку "Тайда"? Мне кажется, твой рот нуждается в хорошей чистке.

Она засмеялась, захихикала над ним.

– Засунь свой член в крысоловку, педик. И ударь по нему яйцами, если они у тебя есть.

– Правильно говоришь ему, детка, - раздался третий голос.
– Попроси его вынуть его. Давай посмотрим, какой он большой.

Курт остолбенел - он сразу узнал третий голос. Сам того не желая, он медленно повернул голову в другой конец комнаты.

– Только не ты, - услышал он свой собственный хриплый голос.
– Кто угодно, только не ты.

Джоанна Салли сидела на краю кровати без покрывала. На ней была только побитая молью черная атласная блузка, расстегнутая спереди. Она открывала почти всю ее фигуру. Как и Мелисса, она казалась намного худее, чем обычно, как будто не ела несколько недель. Ее тазовые кости выступали вперед, и он мог видеть выступающие ребра. Во впадинах ее тела залегли тени. Она была похожа на шлюху из лагеря смерти "Джой дивижин".

Он старался казаться взбешенным, но при виде ее в таком состоянии его голос задрожал.

– Что, черт возьми, ты делаешь? Что ты делаешь в моем доме?

Джоанна откинулась назад, опершись на руки.

– Мелисса пригласила меня, - сказала она и неприлично широко раздвинула ноги.
– Она моя подруга. Мы обе очень нравимся друг другу. Не так ли, детка?

– Ага, - сказала Мелисса.

Курт зажмурился так, что в голове у него запульсировало.

"Этого не может быть, - подумал он.
– Это невозможно, все это не может быть реальностью. Должно быть, это..."