Толстяк застонал от этой мысли.

– Да, чёрт, толстушка, я бы привязал тебя к кровати и дал бы тебе пощёчин до синяков, а потом бы нассал на тебя...

Толстяк встал на колени, держа во рту яйцо, и заскулил от слов и извращённого образа, который они, должно быть, породили. Его свободная рука сжала промежность брюк, а затем появилось мокрое пятно.

"Какой же он извращенец", - подумал молодой человек.

– Ладно, верни свой грязный рот к этому красавцу, - и он снова засунул его в лицо мужчине.
– Быстрее, сейчас, и соси сильнее.

Это было жалкое зрелище: этот толстяк радостно плакал, пока его рот размывался взад и вперёд по блестящей колонне мужского сексуального мяса. Когда молодой человек думал о том, чтобы поцеловать Круза с языком, это срабатывало.

Он всегда кончал по-крупному. Первые четыре толчка прямо в рот толстяка, затем он вытащил и размазал оставшиеся водовороты по усам, волосам и дрожащим губам.

– Не смей это выплёвывать, жирная сучка, - добавил он.
– Если ты это сделаешь, я ударю тебя прямо в вялый пенис...

Толстяк отрицательно покачал головой в знак уверения, и какая-то неудачная попытка произнести что-то вылилась в густой булькающий звук. Толстое горло задрожало, когда он сглотнул.

Молодой человек отступил на солнце, чтобы оценить работу.

"Бедный долбаный ублюдок", - подумал он.

Сперма, заляпавшая усы, выглядела как белые сопли; слёзы продолжали течь по выпуклому лицу.

– Игра окончена, - сказал молодой человек, подтягивая джинсы.

– Я-я обожаю тебя...

– О, ну же, давай. Ты знаешь правила, мне пора.

– Но, пожалуйста. Просто...

Блестящий, как стиральная доска, живот напрягся, когда молодой человек снова натянул свою тесную футболку.

– А?

Смущённо и тихо толстяк произнёс:

– Знаешь.

Молодой человек нахмурился.

– О, да, - он шагнул вперёд и... кккк-ХОК!
– плюнул в лицо толстяку.

– О, Боже! Спасибо!

"На здоровье".

Молодой человек - теперь, когда он закончил - оглядел раскинувшееся поле. Лёгкий бриз шевелил мили высокой ржи и дикой моркови. Он слышал, что во время Гражданской войны плантации Гаста занимали тысячи акров: в основном хлопок, соя и кукуруза. Он подумал о грустной иронии:

"Я только что кончил в рот толстяку, сидящему на той же земле, которая, вероятно, кормила половину армии Конфедерации в своё время".

Теперь это была просто зелёная пустошь, и он знал почему. Но он был недостаточно сложен, чтобы осознать, насколько надёжно он стоит на участке, имеющем важное значение в истории Америки.

Толстяк всё ещё стоял на коленях и плакал.

"О, Иисус!"

– Почему ты не встаёшь сейчас? Мне нужно возвращаться.

Срывающиеся рыдания вырвали слова:

– Но ты так важен для меня! Я не смогу жить без тебя!

"Боль в заднице".

Молодой человек понял лишь немногое из этого.

"Обычно мне платят за то, чтобы я сосал, а не за то, чтобы мне сосали".

Если бы он был более образованным, он бы знал, что сексуальная психология некоторых людей довольно искажена. Унижение, например, мазохизм, служило странным переключателем в сознании, которое формировалось годами (часто с детства), так что то, что, как правило, отталкивало большинство людей - уродство, насилие, эксплуататорское поведение - зажигало фитиль возбуждения. Ну, что ж. Ему не особенно нравился толстый лысый мужчина, но ему также не нравилось обращаться с ним как с сексуальным мусором. Он слышал, как кто-то когда-то давно говорил об этом парне по имени Гитлер, который был, типа, королём Германии, и этот парень даже не мог заставить свой член встать, пока на него не насрёт женщина. Молодой человек догадался, что здесь происходит что-то похожее.

"Странно", - подумал он.

– Ну, пошли. О, и где мои деньги?

Дрожащая пухлая рука протянула ему чек на тридцать долларов.

– Спасибо, - сказал молодой человек.

– Пойдём пообедаем, - раздались ещё более надтреснутые всхлипы.
– Куда хочешь.

Молодой человек ухмыльнулся. Как он мог устоять?

– Блин, ты только что пообедал.

Мокрые глаза умоляли его.

– Хоть скажи мне, что я делаю это лучше, чем твой любовник...

Тщетный выдох.

– Ты сосёшь член хорошо, это точно, - раздалась чрезмерно щедрая благотворительность.

На самом деле, это была посредственная работа.

– Но я же говорил тебе, у меня нет любовника, и я никогда не привязываюсь к чему-то подобному. Ты же знаешь. Эта сделка должна быть такой, как мы договорились. Одно в обмен на другое. Верно?

Толстяк мрачно кивнул.

– Вот, позволь мне помочь тебе подняться, - предложил молодой человек. Он схватил толстую руку.
– Уф! Ты, чёрт возьми, весишь больше, чем грёбаная стиральная машина с сушилкой!

Когда он встал, парень не отпускал его руку.