– Может быть, мы просто пара шлюх и не знаем об этом.

– Нет такого понятия, как шлюха, Верн. Есть только женщины, которые любят трахаться и говорить об этом, и женщины, которые любят трахаться, но не говорят об этом.

– Это довольно мудрое замечание известной писательницы.

– Не очень мудрое. Краткое. Аксиоматичное.

Последнее слово всегда оставалось за Джинни, и, как правило, оно было решающим.

Все больше людей оставалось позади. Оранжевый 450SL Джинни с каждым поворотом все глубже погружался в асфальт. Затем Вероника, сама не зная почему, спросила:

– Ты когда-нибудь...

– Я когда-нибудь... что?

– Ты когда-нибудь делала что-нибудь... с девушкой?

Глаза Джинни сузились.

– Ты что, заигрываешь со мной?

– Нет!
– воскликнула Вероника.

"Почему я спросила об этом?"

– Я просто...

– Да, - ответила Джинни.

Вероника почувствовала, что краснеет. Что заставило ее задать такой личный вопрос?

– Однажды это было, - продолжила Джинни.
– Одна девушка, с которой я познакомилась на вечеринке в колледже. Я ее даже не знала. Это было забавно. Мы пили узо, и следующее, что я помню, - мы в постели.

Вероника не знала, как задать следующий вопрос, да и не понимала его необходимости.

– Было ли это хорошо?

Лицо Джинни оставалось спокойным.

– Во многих отношениях это было действительно хорошо. На самом деле я не хотела этого делать, но все равно сделала.

– Почему?

– Как ты думаешь, почему? Подумай. Почему ты делаешь то, чего обычно не делаешь?

– Я не знаю, - сказала Вероника.

– Опыт. Вся жизнь - это опыт. Я подумала, а вдруг, мне понравится секс с девушкой настолько, что я пошлю к черту всех этих потных, волосатых, рыгающих мошонок.

Опыт. Это слово эхом отозвалось в голове Вероники.

– Я, наверное, раз десять кончала, - сказала Джинни.

– Есть чувство вины?

– Почему я должна чувствовать себя виноватой? Я была свободная. Ни мужа, ни парня. Я могла делать то, что хочу и что чувствую.

Вероника замолчала. Внезапно она почувствовала себя виноватой. Но почему? За то, что бросила Джека? За то, что отказалась от конформизма? Или это было нечто большее?

– Ты все еще любишь его, не так ли?
– спросила Джинни.

– Я не...

– Верн, этот парень - конченый пациент психиатра. То дело, которое он вел в прошлом году, с тем парнем Лонгфордом, вскружило ему голову. Тебе не нужно расстраиваться из-за того, что ты связалась с парнем, который не может справиться со своей собственной жизнью.

Так ли это? Разочарование? Нет, она была уверена.

– Он слишком много пьет, выкуривает по три пачки "Кэмела" в день. Если он доживет до сорока, это будет настоящим чудом науки. К тому же, он воинственный и недалекий.

Вероника не хотела этого слышать, но...

– Но ты все еще любишь его, - сказала Джинни.
– Это все из-за тебя.

Еще больше замешательства. Опыт - вот и все, что она могла подумать.

Дорога закончилась. 5,6-литровый двигатель V-8 450-й модели урчал. Позже Джинни спросила:

– Почему ты спросила меня, была ли я когда-нибудь с девушкой?

Снова воцарилась тишина. Дальше мир исчезал из виду. Тогда Вероника отважилась спросить:

– Ты веришь в предчувствия?

– О Боже!
– Джинни не выдержала и подскочила за рулем.
– Ты просто нечто, Верн! Настоящее нечто!

Они обе смеялись всю оставшуюся дорогу до поместья.

* * *

Это казалось странно неуместным: белый монолит Баухауза посреди леса.

"Дада", - подумала Вероника, она ненавидела реакционную архитектуру.

Ее яркость бросалась в глаза. Кто бы мог построить такое именно здесь? Строгая геометрия и острые углы в девяносто градусов составляли здание, которое, казалось, упало с неба. Окна с прорезями для оружия и черная дверь напоминали разные лица, когда они выехали на длинную подъездную аллею.

– Господи, - прошептала Джинни.

Она замедлила ход и остановилась. Белизна дома, казалось, завибрировала, как в тумане. Когда они пошли за своими сумками, черная входная дверь со щелчком открылась.

Вероника и Джинни замерли.

– Мисс Полк, мисс Тиль, - поприветствовал их Эрим Хоронос, стоя на крыльце. На нем был белоснежный костюм, который, казалось, переливался на фоне сияющих стен здания.

На его губах появилась едва заметная улыбка.
– Я так рад, что вы смогли приехать, - сказал он.