13 декабря 2010, 07:00 p.m.

Нейт,

мы помолвлены, и об этом напишут завтра. Я не хотела, чтобы ты узнал это от кого–то другого. Жаль, что всё сложилось иначе. Жаль, что у меня больше нет права считать тебя своим человеком, и часть меня сейчас разрывается от осознания, что я потеряла это право. Но я всё равно скажу: я ненавижу то, как всё происходит, и всегда буду это ненавидеть.

с любовью,

Стелла

От: Нейт Батлер

Тема: Заголовки

14 декабря, 2010, 01:02 а.m.

Стелла,

Неужели ты забыла всё, чему я тебя учил? Любой уважающий себя журналист узнаёт о новости национального масштаба ещё до того, как высохнет типографская краска. Всё, чего я когда–либо хотел и буду хотеть для тебя, – это твоего счастья. Объявление о твоей помолвке уже запланировано к публикации на первой странице «Austin Speak» завтра. Поздравляю.

С уважением к твоему выбору и к самому себе, прощай, Стелла.

Будь счастлива.

Всегда твой,

Нейт Батлер

Главный редактор «Austin Speak»

Глаза заволакивает влагой, и я замечаю отца, меряющего шагами его кабинет с телефоном у уха. Миллион вопросов проносится в моей голове, но я сопротивляюсь желанию вернуться и копаться в его прошлом, чтобы утолить растущее любопытство.

За несколько лет до моего рождения Стелла Эмерсон Краун покинула Техас и, насколько я поняла, разбила сердце моего отца. Всего через несколько месяцев она вышла замуж за рок–звезду на пышной зимней свадьбе, оставив моего отца жертвой её счастья. Жертвой, которая стала моей опорой на протяжении всей моей жизни. Мужчиной, сформировавшим меня как женщину и писателя.

Будучи журналистом, папа не только вынужден был читать эти заголовки, но и обязан был сообщать о них. Я не сомневаюсь, что он поручил кому–то осветить день её свадьбы, из–за её связи с газетой. Перемещая курсор, я роюсь в архивах и вижу, что так оно и было. Репортер по имени Джей–Джей, который давно покинул «Speak», освещал эту сказочную свадьбу во всех деталях.

У него была обязанность перед читателями сообщать истории, которых они ждали, и поскольку Стелла работала в «Speak», это предопределило его судьбу как зрителя и репортёра.

«Папочка...» – я хрипло шепчу, и моё сердце разрывается за него, пока я пытаюсь представить, как ему пришлось вынести эту сторону истории.

Поэтому ли он скрывал это?

Было ли это унизительно для него?

Я не отвожу от него взгляд, пока он, наклонившись, щёлкает по клавишам, прищуриваясь. Я не могу даже выдавить улыбку, глядя, как он буквально утыкается носом в экран, пытаясь разобрать слова. Мама годами уговаривает его носить очки для чтения, даже закупала их оптом и раскладывала в пределах досягаемости во всех возможных местах, где он бывает.

Упрямый до мозга костей – черта, которую я унаследовала.

Раздражённый задачей, над которой работает, папа плюхается в кресло, сжимая потрёпанный антистрессовый мячик. Я ищу другую переписку между ним и Стеллой после его прощального письма и не нахожу ничего.

Неужели это был последний раз, когда они говорили? Виделись?

В голове роятся новые вопросы, пока я пытаюсь справиться с тяжестью, разливающейся внутри. Как долго они расстались до её отъезда в Сиэтл? Сколько времени прошло, прежде чем он встретил маму? Достаю телефон и отправляю сообщение.

Когда именно вы с папой начали встречаться?

Ответ приходит меньше, чем через минуту.

Мама: Сто лет назад.

Точная дата?

Мама: Февраль 2011–го. Мы познакомились на медиа–вечеринке, и ты это знаешь. И не спрашивай, когда мы перешли в статус «серьезно». Он до сих пор моя самая долгая остановка всего на одну ночь.

Они познакомились всего через несколько месяцев после того, как Стелла и папа прекратили общение, но сколько времени прошло с их расставания?

Я нахожу последнюю статью Стеллы для «Austin Speak» и вижу, что она была опубликована за восемь месяцев до её отъезда из Остина. Это наводит на мысль, что, возможно, она ушла из газеты, когда они расстались. Телефон снова вибрирует.

Мама: Что? Боишься, что ты незаконнорожденная? (эмодзи языка)

Не смешно.

Мама: А конкретнее?

Просто интересно.