Я, блять, вышла из игры.

С меня хватит.

Мысль о нем в этой жизни позволит мне отпустить его гораздо легче. Если это действительно его мир, мне в нем нет места. Я сойду с ума, каждую ночь зацикливаясь на этом сценарии. Даже если бы история наших родителей не была препятствием, у нас все равно ничего бы не вышло.

– Натали, ты в порядке?

– Нет, Чад, – громко говорю я, отказываясь смотреть в сторону Истона, чувствуя, как в глазах нарастает жжение, и усилием воли прогоняя его. – Ты не мог бы проводить меня до выхода?

Чад кивает, оставляет свои напитки на баре и, мягко взяв меня за руку выше локтя, проводит через море теплых тел. Пока музыка сменяется, мой гнев превращается в боль.

Он хоть слово из того, что говорил мне последние несколько дней, значило для него что–нибудь?

Это что, расплата за то, что я уехала от него в Сиэтле и не отвечала на его звонки?

Чад направляет меня к лестнице, его рука лежит на моей пояснице, пока я решительно ухожу, благодаря судьбу за то, что пришла и увидела то, что нужно, чтобы отпустить фантазию. Я тяжело выдыхаю и позволяю покорности овладеть мной. Едва мы с Чадом достигаем площадки наверху лестницы, я чувствую перемену в воздухе, а затем теплые, шершавые пальцы сжимают мое плечо. Кожа головы покрывается мурашками, я оглядываюсь и вижу Истона, который смотрит на нас обоих.

– Куда ты, блять, собралась? – шипит Истон, его глаза скользят по мне с собственническим выражением.

– Довольно грубо, чувак, – вставляет Чад, зарабатывая очки в моих глазах.

Взгляд Истона переключается на него.

– А ты кто?

– Чад, это Истон Краун. Истон, это Чад. Чад просто провожал меня до выхода. – Снизу доносятся одобрительные возгласы, я киваю через плечо Истона. – Спасибо за приглашение. Отличный концерт сегодня, я не вру. Он был исключительным. Желаю тебе всяческих успехов и... наслаждайся своей оргией. – Ненавидя ревнивую нотку в своем голосе, я твердо стою на своем и снова поворачиваюсь уйти, но Истон хватает меня за запястье, его взгляд прикован к моему.

– Приятно было, блять, познакомиться, Чад, – отрезает Истон. – Оцени, блять, обстановку и пойми намек. – Чад смотрит на руку Истона на моем запястье. – Я вежливо прошу.

– Натали, – резонно замечает Чад, качая головой. – Я, очевидно, вляпался во что–то.

– Нет, – четко говорю я. – Нет, ты действительно не вляпался. – Я кладу успокаивающую руку на грудь Истона как раз в тот момент, когда он усиливает хватку на моем запястье. Я будто подлила керосина в огонь. – Иди. Я найду тебя внизу перед тем, как уеду.

Чад хмурится.

– Уверена?

– Нет, нет, блять, не найдет, – огрызается Истон, – так что смирись с этим сейчас же и проваливай на хуй. Я устал вежливо просить.

Чад смотрит на Истона с выражением «ты мудак» на лице, затем наклоняется ко мне.

– Было приятно познакомиться, Натали, – уступает Чад, выходя с ринга, потому что он не идиот, и воздух вокруг Истона стал смертоносным.

– Мне тоже, – вздыхаю я, пока Чад в последний раз окидывает взглядом нас обоих и начинает спускаться по лестнице. Взгляд Истона скользит по моему платью, а я замечаю ту красотку, которая ранее ублажала его, стоящую у края соседнего дивана, ее глаза с любопытством мечутся между нами.

– Эм, кажется, та женщина в тебе нуждается... или что–то вроде того.

– Я не с ней, – прямо говорит он.

– Ладно. Ну, у нее сложилось другое впечатление.

– Нет, не сложилось, – он оттягивает меня на шаг назад в комнату.

– Истон, прекрати это дерьмо, сию секунду, и отпусти меня.

Игнорируя меня, он притягивает меня к себе. В панике я оглядываюсь.

– Ты создаешь сцену. Люди смотрят.

– Это твои тараканы, не мои, – рычит он. – Нам нужно поговорить. Мы поговорим. Прямо сейчас, блять.

– Нет, всё ясно. Я пришла, я увидела. Я получила свою футболку, спасибо за прекрасный... черт! – визжу я, когда Истон мчится через комнату словно грузовой поезд, минуя толпы людей по направлению к тщательно охраняемому коридору. Он останавливается и обращается к охраннику, тот кивает, позволяя Истону протащить меня мимо.

В следующую секунду меня тащат по коридору, а затем резко втягивают в королевских размеров гостиничный номер и отпускают. Истон, сверкая глазами, захлопывает за собой дверь и закрывает глаза, сжимая кулаки по бокам.

Отводя взгляд от высокого, темноволосого, великолепного искушения, преграждающего мне выход, я окидываю комнату взглядом. С одной стороны – окна от пола до потолка, с другой – роскошная главная ванная комната. Посередине комнаты, под массой матового стекла, стоит массивная кровать с балдахином. Она шикарна, безупречна и невероятно романтична, но я слишком взбешена, чтобы это ценить.

– Да что, черт возьми, с тобой не так?! – кричу я, пока Истон остается стоять у двери, словно собираясь с мыслями. Он зол так, как мне не знакомо, хотя меня и предупреждали о его вспыльчивости. Кажется, сейчас он пытается взять себя в руки, неподвижно стоя несколько секунд. Но когда его глаза наконец открываются, мне остается только с трудом сдержаться, чтобы не отступить на шаг. Он абсолютно в ярости.