Ава поцеловала меня в подбородок, затем нашла мои губы, и мы оставались там, пока вода не остыла.

Много позже, когда она лежала, прижавшись ко мне в постели, и ее дыхание было глубоким и ровным, когда она спала, я тихо произнес эти слова, уткнувшись в шелк волос, щекотавших мой подбородок.

— Я влюблен в тебя, Ава. Но не думаю, что ты готова это услышать.

Только тогда я смог расслабиться настолько, чтобы заснуть.

Ава

Честно говоря, я даже не знаю, как это произошло. Накануне вечером, между первой и второй рюмками, я согласилась помочь Эшли. Хуже того, согласившись помочь, я согласилась пройтись с ней по магазинам.

Когда я уходила от Мэтью, он одарил меня торжественной улыбкой. Это означало, что я пропущу первый день тренировочного лагеря, что было ужасно, но мое присутствие не было необходимым, так что Реджи не возражал против того, чтобы я взяла отгул на утро.

— Я не знаю. Этот кремовый оттенок не подходит к розам. — Эшли отступила на шаг и посмотрела на пашмину, перекинутую через руку.

— А шаль обязательно должна сочетаться с розами? — невинно спросила я.

Эшли положила ее обратно на полку и посмотрела на меня.

— Дресс-код существует не просто так, Ава. В противном случае с таким же успехом я могла бы появиться в джинсах.

Я чуть не рассмеялась, услышав ужас в ее голосе, но сдержалась. Меньше всего мы могли допустить, чтобы Эшли подумала, что я нахожу ее забавной. Мы ходили по магазинам уже пару часов, и, хотя я по-прежнему закатывала глаза примерно каждые семь секунд, я снова оказалась в крайне затруднительном положении из-за того, что не так уж плохо проводила время со своей старшей сестрой.

И это замешательство заставило меня задать вопрос, который я обычно держала в голове.

— Я думаю, тебе нужно мне кое-что объяснить.

Эшли остановилась и повернулась ко мне, вопросительно приподняв бровь.

Я осторожно начала.

— Ты такая... — Моя пауза была неуместной, потому что она прищурилась, думая, что я собираюсь ее оскорбить. — Собранная. Всегда идеально собранная. Но ты выполняешь работу, на которой весь день нужно ходить в форме.

Выражение ее лица смягчилось, но голос звучал настороженно.

— В этом скрыт какой-то вопрос?

— Я просто пытаюсь примирить эту дихотомию, вот и все.

Сначала я не думала, что она ответит. Честно говоря, я просто гордилась собой за то, что не сформулировала это так, как хотела. Ты выглядишь как степфордская жена. Твой муж, вероятно, зарабатывает триста тысяч в год, так объясни мне, почему ты все еще работаешь по шестьдесят с лишним часов в неделю.

Я могу только представить, как все происходит на самом деле. Но я этого не понимала. Никогда не понимала эту черту характера своей сестры. В конечном счете, она не имела для меня ни малейшего смысла, и после двадцати с лишним лет размышлений о том, что же двигало ею, я, наверное, разучилась размышлять спокойно.

— Пару дней назад, — сказала Эшли, прислонившись к столу с шарфами и стараясь не встречаться с моим любопытным взглядом, — мне пришлось сделать эпидуральную анестезию. Обычная процедура. Я делаю это почти каждый божий день на работе. Мужа пациентки вырвало на мои туфли, когда он увидел иголку. Я вытерла все, что могла, потому что в моем шкафчике не было запасной формы, но когда вернулась домой, то поняла, что ходила с рвотными массами этого человека на носках все оставшиеся десять часов моей смены.

Черт возьми. Это было не то, о чем я спрашивала, но я промолчала.

— Когда я не работаю, мне нравится выглядеть как можно лучше, потому что в любой день я понятия не имею, буду ли часами ходить в чьих-то биологических жидкостях. — Она взглянула на меня. — Такой ответ тебя устроит?

— Немного, — честно ответила я. — Наверное, мне просто трудно представить доктора Бейкер-Хьюза. Я сама никогда не была свидетелем этого.

Я могла бы представить Эшли, делающую много чего. Например, быть трофейной женой.

Ее улыбка была слабой, но она явно была удивлена.

— Меня вырастили, зная, что я справлюсь с этой работой. Мама и папа не оставили мне выбора.

Осознание того, что я никогда не думала об этом с такой точки зрения, заставило меня поежиться. Впрочем, она была права. Я помню разговоры о том, в какую школу пойдет Эшли, где она будет проходить ординатуру, где она станет лечащим врачом и какой практикой будет заниматься, потому что это был путь, который прошел наш отец. Она продолжала его наследие.