Мария повернулась ко мне лицом. — Это неправда...

К этому моменту слезы уже текли по моим щекам. — Ты уезжаешь. И я больше никогда тебя не увижу.

Она крепко зажмурила глаза, но это не остановило наших слез.

Мой голос прозвучал холодной, суровой правдой в темноте. — Почему все всегда бросают меня?

Ответа не последовало.

У Марии никогда никого не было. Даже в самом начале. Она знала, что это всего лишь карта, которую ей сдавали в жизни. Никакого прошлого. Никакой семьи. Никаких связей.

Но я? У меня были родители. Дом. Игрушки. Одежда. Моя собственная комната. До этого у меня была семья. До этого приюта у меня была жизнь, которую я едва могу вспомнить. У меня была мать.

— Почему я им не нужна? Почему они не взяли меня с собой? — Мой голос сорвался.

Мария крепко обняла меня, напоминая, что она моя единственная настоящая семья. Единственная сестра, которая мне когда-либо была нужна. Единственная настоящая любовь, которую я когда-либо испытывала.

— Пойдем со мной. — Она умоляла меня, ее слезы пропитали мою розовую пижаму.

— Я не могу. Просто... — Мой шепот был подобен скрежету ногтей по классной доске. — Останься.

— Я не могу.

Всего двух слов было достаточно, чтобы разорвать мое сердце надвое.

— Пожалуйста, останься. Ты нужна мне. Ты моя сестра. — Я запустила пальцы в ее толстовку. Молча умоляя ее не бросать меня. Я еще не готова отказаться от этого.

Тишина. Это врезалось в меня, лишая всякой надежды и оставляя ждать ее окончательного ответа.

— Хорошо.

— Спасибо тебе. — Я заплакала сильнее.

— Я никогда не оставлю тебя, Наталья. Я обещаю.

Мои руки держали ее так крепко, что я была уверена, что она сломается.

Рука Марии легла мне на затылок. — Мы — огненные близнецы, помнишь? Мы нужны друг другу, чтобы поддерживать наш огонь.

Настоящее

Я никогда не оставлю тебя, Наталья. Я обещаю.

Я уставилась на экран.

Три дня. Ответа нет.

Марии никогда не требовалось так много времени, чтобы перезвонить мне.

Должно быть, что-то было не так. Вероятно, мне следует отправиться в Бронкс…

Держа телефон перед носом, я только что врезалась в кого-то на улице. Конечно, кто, черт возьми, остановился посреди тротуара в Нью-Йорке?

До Рождества оставалось пять дней; все сходили с ума из-за покупок в последнюю минуту.

— Извините, — извинилась я, поднимая глаза.

Крупный мужчина в черном костюме уставился на меня сверху вниз сквозь темные очки. Мой взгляд переместился на его наушник, провод которого уходил за воротник его рубашки.

— Наталья Моретти?

— Я вас знаю?

Он не ответил; только посмотрел поверх моей головы и кивнул. Оглянувшись через плечо, я заметила, что к нам приближаются еще двое мужчин — все в черных костюмах и наушниках.

— Мне нужно, чтобы ты поехала с нами. — Мужчина заговорил снова.

Я не смогла сдержать смех. Они что, сумасшедшие? Мы были на главной улице Манхэттена в середине дня, окруженные людьми.

Прежде чем я успела ответить, я почувствовала, как двое других мужчин нависли надо мной сзади. Я была полностью отрезана.

— Это не вариант.

Я рванулась вперед, пытаясь протиснуться сквозь пространство между ними. В один момент меня подняло в воздух; в следующий меня затолкали в затемненный внедорожник.

Двое других мужчин сели рядом со мной на заднее сиденье, по одному с каждой стороны, блокируя мой план побега. Когда я уже была готова выйти из себя, тот, кто сидел за рулем, прояснил ситуацию.

— Мистер Сальваторе Моретти попросил вас приехать.

— С гала-концерта?

— Да.

— Зачем? — Я не получила ответа, поскольку внедорожник отъехал от тротуара и направился в центр города. — Серьезно? Теперь ты ведешь себя как немой?

Его глаза встретились с моими в зеркале заднего вида. — Я не уполномочен обсуждать это, мисс Моретти.

— Но вам было разрешено обращаться со мной грубо и лапать меня?

Он напряженно сглотнул. — Прошу прощения, мисс Моретти. Это было не нарочно и больше не повторится.