Тогда она была очень мила со мной. Никаких жалоб или чего-то подобного.

Но ей просто нужно было вывести меня из себя и сказать какую-нибудь глупость вроде: Не твое дело, с кем я встречаюсь.

С кем я встречаюсь.

С кем.

Джио.

Я даже старался быть более покладистым — таким, каким он, казалось, был с ней, и таким, какой ей, казалось, очень нравился. Оказывается, ей это со мной не понравилось.

Не-а. Ей нравилось, когда я был груб. Обращался с ней грубо. Говорил непристойности.

Ей это чертовски нравилось.

Она даже заставила меня пропустить одно из занятий Дэвиса, и это была единственная причина, по которой я вообще приехал в кампус. Но я был такой… Горячий. И злой...

Я поехал прямо в спортзал и отыгрался на боксерской груше, прежде чем кто-то похлопал меня по плечу. Оказалось, что Зак пропустил и другие занятия после того, как поссорился со своим братом по телефону. Остаток дня мы дрались на ринге.

Джио? Может быть.

Что же, черт возьми, в нем было такого особенного? Конечно, он собирался стать Боссом всех Боссов в операциях Итало-американской мафии на Восточном побережье.

Но я? Я приобретал более чем стомиллиардную всемирную корпорацию по кибербезопасности, технологиям и торговле оружием. Я был богат.

Не было ни одного объекта, субъекта или концепции, которые я не могу получить, если бы захотел.

Конечно, иногда я убивал. Это было необходимо при моей работе — точно так же, как необходимо найти и устранить тех, кто мешал подпольным операциям Династии.

Но по сравнению с теми, кто меня окружал? Я был гребаным святым в подпольном мире.

И я был чертовски добр. Держу пари, она этого не знала.

У меня были миллионы в месяц, которые шли исключительно на благотворительность и гуманизм по всему миру. Я позаботился о том, чтобы настоящая юридическая компания семьи защищала права людей по всему миру. Я оплачивал лечение детей в больницах. Я поддерживал благотворительные организации, животных, находящихся под угрозой исчезновения, и бездомных.

Если Наталья не хотела ничего видеть, я не стану её заставлять. Даже зная, что ей понравится то, что она увидит.

Я хотел, чтобы Наталья увидела меня настоящего. Но, черт возьми, я не собирался вскрывать себя и умолять ее взглянуть на меня.

Мои мысли рассеялись, когда я толкнул тяжелую металлическую дверь и вошел в темный подземный склад.

Зейн не обернулся, только крикнул через плечо. — Привет, чувак.

— Что ты делаешь? — Я подошел к тому месту, где он проверял конструкцию клетки для ММА в центре большого открытого пространства.

— А ты что думаешь?

— Выглядит неплохо. — Я потянул за решетку. — Крепкая. Зачем?

Мы находились под ветхим складским зданием в центре Манхэттена — новейшим приобретением недвижимости Зейна в Нью-Йорке. Он постоянно путешествовал по работе. Теперь он, наконец, остепенился и пустил кое-какие корни. Он позвонил мне раньше, чтобы я приехал взглянуть на это место.

— Помнишь те подпольные ринги для боев, на которые мы обычно ходили?

Я удивленно повернулся к нему. — Черт. Серьезно? Здесь?

Он кивнул, восхищаясь боевой клеткой ММА.

— Я думал, ты станешь честным человеком. А теперь ты открываешь бойцовский клуб?

— Во-первых, я не ухожу. Я просто более избирателен в выборе своей работы и целей.

— И вообще, сколько стоит жизнь в наши дни?

— Двести пятьдесят. Если только это не для итальянцев. Тогда я поднимаю цену на ступеньку выше, до половины миллиона.

— Вдвое. И они по-прежнему хотят, чтобы ты уволил всех подрядчиков.

— Кто не хочет лучшего на своем уровне?

Я усмехнулся. Они заплатили бы десять миллионов за то, чтобы Зейн разобрался с их беспорядком. Он был лучшим из лучших — не только в Нью-Йорке, но везде. — Итак… Бойцовский клуб, да?

— Эй, чувак! — Зейн проходит мимо меня и хлопает по плечу. — Первое правило!

Посмеиваясь, я последовал за идиотом к столику у одной из тридцатифутовых стен и взглянул на высокий потолок. — А как насчет второго этажа? Ты не можешь просто оставить его и притвориться, что оно заброшено.