— Лапша из говядины Ланьчжоу, — сказал он, беря палочки для еды. — Лучшая в городе.

Я посмотрела на миску, потом на него. — Ты часто это делаешь? Похищать женщин с вечеринок и водишь их есть уличную еду?

— Только с самыми трудными.

Я ухмыльнулась, но спорить не стала.

Некоторое время мы ели в тишине, рынок вокруг нас двигался, живой и дышащий. Я наблюдаю за тем, как Тревор вел себя здесь — непохожий на Верхний Ист-Сайд и даже Сохо, отличающийся спокойной властностью, которую он носил как вторую кожу. Здесь ему было комфортно. Свободно.

— Зачем ты на самом деле привел меня сюда? — Наконец спросила я.

Он взглянул на меня, затем снова на свою тарелку. — Потому что я так захотел.

То, как он это сказал, тихо и просто, заставило мой желудок перевернуться, что мне совсем не понравилось.

Вместо этого я сосредоточилась на еде.

Напряжение между нами оставалось тяжелым, невысказанным, где-то между неоновым сиянием и паром, клубящимся в холодном ночном воздухе.

И впервые я не была уверена, хочу ли уходить.

Мы пробыли там еще час, заказывая десерт и бобу, прежде чем вернуться к его машине.

Как только мы дошли до конца рынка, с другой стороны улицы раздался голос. — Это Тревор, мать его, Су?

Мышцы тела Тревора напряглись, как будто он ожидал драки. Когда мы обернулись, его рука инстинктивно потянулась к пистолету, заткнутому сзади за пояс. Язык его тела был холодным, спокойным, собранным — он уже оценивал ситуацию.

Мой пульс участился.

Приближалась группа мужчин, некоторые из них смеялись, явно пьяные и под кайфом. Но тот, кто вел их, тот, кто кричал — я узнала его.

Капитан гарвардского колледжа по баскетболу; Аарон. Я не вспоминала о нем годами, с той самой ночи, когда Тревор сломал ему руку пополам после того, как он посвятил мне данк. Этот инцидент лишил его шансов стать профессионалом, хотя я была совершенно уверена, что он изначально недостаточно хорош, чтобы добиться этого.

Теперь Аарон сменил свои баскетбольные шорты на сшитый на заказ костюм, а витаминные добавки — на кокаин. Его друзья — такие же высокомерные и шумные — плелись позади.

Я почувствовала, как беспокойство укололо меня в затылок, но Тревор был спокоен — с такой невозмутимостью, что все в нем казалось еще более опасным. Он не выказывал страха, никогда не выказывал.

— Господи, чувак. Сколько прошло? Пять лет. — Позвал Аарон, его тон сочился насмешкой. Его взгляд скользнул ко мне. — Ну, ну, ну, если это не Наталья. Все равно это лучшие сиськи, которые я когда-либо видел.

Эти слова прозвучали как пощечина.

Тревор шагнул вперед. Я схватила его за руку, впившись ногтями в бицепс. Удерживая его.

Друзья Аарона захихикали, переводя взгляд с меня на Тревора, напрашиваясь на драку.

Голос Тревора звучал ровно и мрачно. — Посмотри на нее еще раз и на этот раз я сломаю твою гребаную шею.

— Что? Ты все еще считаешь себя чертовски крутым парнем? Потому что ты сломал мне руку...

— Ты не стоишь того времени, — Перебил его Тревор, и в его голосе было достаточно силы, чтобы заставить всех замолчать. — Но, если ты настаиваешь, я преподам тебе урок боли, который ты никогда не забудешь.

Слова повисли в воздухе, холодные и неумолимые.

Аарон запнулся, прежде чем скрыть это еще одной ухмылкой, его взгляд метнулся ко мне.

— Держу пари, он не трахает тебя так, как могу я. Боже, что бы я сделал с этими классными сиськами… Ты должна оставить номер для меня, Наталья...

В тот момент, когда я увидела, как рука Тревора потянулась к пистолету, моя паника усилилась. Я не могла позволить этому случиться.

Мои ногти сильнее впились в его кожу. Его мышцы напряглись под моей хваткой.

— Нет, спасибо. Я не растягиваюсь на четыре дюйма. — Я изобразила свою лучшую фальшивую улыбку, друзья Аарона разразились смехом.

— Тревор. Он того не стоит, — я говорила только для него, мой голос был тихим, но настойчивым. — Пошли, — настаивала я, моя хватка усилилась, когда я мягко потянула его за собой.

Я не хотела оглядываться назад, но чувствовала, что Аарон и его команда все еще наблюдают за нами.

Когда мы сели в его машину в переулке, я выдохнула, сама не осознавая, что задерживаю дыхание. Тревор скользнул на водительское сиденье.