Ванная в самом конце. Тоже большая с большой душевой кабиной.

Поворачиваюсь к Олегу. Хочу ли я, чтобы он стоял здесь и смотрел? Не знаю. Но одной оставаться и правда сейчас не могу.

Медленно расстегиваю платье. Оно падает к ногам, и я просто через него переступаю. Взгляд Олега ни на градус не смещается. Обводит тело, но так мягко. Будто и правда ласкает.

С первого раза, как Олег смотрел на меня в клубе, прошло около месяца, может, чуть больше. Тогда его взгляд просто сжигал меня, а возбуждение было такое сильное, тело все пульсировало и жаждало его касаний. А сейчас… передо мной стоит словно другой Олег. Тот, кто вернулся из моего прошлого.

Я перенеслась в те дни, когда поздно вечером Олег приезжал ко мне, мы также жадно целовались в коридоре, потом смеялись, ужинали, смотрели какие-то фильмы, разговаривали.

И как-то начала улыбаться. Мне нравится думать о том, что этих лет порознь не было.

— Что? — Олег не понимает моей глупой улыбки.

Просто машу головой. В этом даже как-то неправильно сознаваться.

— Я выйду позвонить, хорошо? — Олег уходит ненадолго.

Захожу в душевую и включаю воду. Прохладные капли больно бьют по коже. Прибавляю горячей воды. Потом еще и еще, пока кожу не ошпаривает кипятком. Она становится красной. Тру ее гелем для душа. Он пахнет Олегом.

Если я сдеру верхний слой кожи, с ней же уйдут ненавистные мне следы?

Господи, что я делаю? Вода сильно жжется, невыносимо. Резко выключаю ее и выхожу из душа. Зеркало сильно запотело. Вытираю конденсат рукой.

Олег резко открывает дверь и входит. Дергаюсь.

— Испугал? — переживает.

Киваю.

— Не хочу тебя надолго одну оставлять.

Отворачиваюсь снова к зеркалу. Отражение так и манит. Что-то ведь пытаюсь там рассмотреть.

— Олег, я изменилась?

Мы оба поняли, о чем я спрашиваю. Кажется, я навечно помечена.

— Нет, Нинель. Для меня ты прежняя: красивая, милая, добрая, очаровательная, сексуальная… На меня смотрит та же Нина, что была и вчера, и позавчера. Даже месяц назад. Нет никакой стриптизерши Нинель. Нет той, что танцевала в клубе. Я вижу маленькую, заблудившуюся девушку, которой просто нужна помощь.

— А любовь? — боюсь поднять свой взгляд.

— Ты достойна самой чистой, самой светлой любви, Нинель.

Меня обливает горячей водой. На этот раз она не шпарит, а приятно согревает мое продрогшее тело. Его слова, как это тепло, укутывают. И так хочется верить, ему верить.

— Ты когда-нибудь любил?

Ореховые глаза больше не прожигают. Там парят смешинки. Дразнят, шутят. И ни капли раздражения и гнева. Господи, у меня сердце шипит от такого его взгляда.

— Возможно.

Мы стоим так близко, касаемся кожей. От горячего воздуха покрываемся испариной и липнем друг к другу. Я не хочу отходить, мне нравится чувствовать липкость и зависимость от этого мужчины. Ведь только с ним я могу забыть прошлое.

Он говорил, что я осталась прежней. Но Олег ошибается. Я стала другой. С ним я другая. И эти изменения внутри. Кровь бурными потоками плещется по венам, и сердце сбивается только рядом с ним.

Олег провожает меня до спальни. Держит меня за руку и не отпускает. Укладывает в постель, накрывает одеялом, каждое действие пропитано заботой. Глаза слезятся от нежности.

Сейчас я в комнате одна. Но знаю, что Олег ко мне придет. Не оставит. Будто сердце мне это все шепчет. Все верные ответы на мои вопросы.

Олег заходит спустя несколько минут. От него пахнет свежестью и морозом — гель для душа. Также пахну и я.

Он обнимает меня со спины и прижимает к себе.

Сейчас отчетливо поняла, что я в безопасности. Осознание приходит как вспышка молнии. Слепит и сердце вскачь бросается.

— Сегодня я по-настоящему боялся, Нинель, — сознается. Его голос в тишине кажется шепотом.

— Когда именно?

— Я вошел в кабинет и увидел тебя, твои глаза. Я не знаю, что испытывает человек, когда его заживо сжигают. Но, мне кажется, ровно то, что я испытывал. Все внутри горело, полыхало в пламени. Блядь, это адская боль, от которой кричи не кричи, а выбраться из пекла ты не можешь.

— Хочу вычеркнуть этот день из памяти. И своей, и твоей…

— Если бы это было мне под силу, — пальцами касается моей щеки, гладит ее и тихо улыбаемся друг другу.

Мир в ладошках каждого, мы аккуратно разглаживаем его по коже тонким слоем.

— Поцелуй меня, Олег. И больше не отпускай.

Он долго всматривается в мои глаза, ищет что-то. А я молчу, мне больше нечего ему сказать. Разве только…

— Твои касания сотрут все ненужное, что налипло на меня. Только они и смогут, Олег. Всегда же торкало от них, — первая коварная улыбка.

Мы целуемся, сначала едва касаясь губами. Порхаем. Углублять поцелуй не спешим. У нас вся ночь впереди.