Неужели эти отморозки и до него добрались?

— Игорек! Господи, что случилось?

На нем живого места нет. И крови… ее, кажется, слишком много. Я быстро осматриваю его тело на предмет пулевых и ножевых ранений, но ничего не замечаю, к счастью.

— Поля! — Игорь вдруг хватает меня за кисть и притягивает к себе. — Собери самое… самое необходимое. Мы должны… должны сбежать, слышишь?

— Что? Куда? Зачем, Игорь?

Игорь поднимается с кровати. Его немного шатает, но он решительно встает. И меня не отпускает, тащит за собой к шкафу. Начинает вываливать вещи на пол.

— Не стой, дура! — рычит на меня.

Я его таким впервые вижу. Он напуган, видимо, до чертиков. Его руки лихорадочно трясутся, взгляд блуждает по одежде.

— Ты можешь объяснить, что происходит?! — вскрикиваю.

Меня внезапно озаряет догадка.

— Те амбалы, которые вчера приходили и требовали денег. Это правда? Игорь, правда?!

— Приходили?

Игорь внезапно останавливается. Оборачивается и смотрит на меня, проходится взглядом по телу.

— Они… они тебя тронули?

— Напугали, — киваю. — И сказали, что нужно полтора миллиона рублей, иначе… иначе квартиру заберут.

— Правда всё это, — говорит он. — Не хотел я, чтобы ты так узнала, но это так. Я… я проигрался по-крупному.

— Господи, Игорь? И что теперь? Куда мы?

— Куда глаза глядят.

— А квартира?

Я протестую. Упрямо задираю подбородок.

— Куда мы сбежим? Давай думать, где денег взять! Попросим их об отсрочке и… зарабатывать пойдем!

— Зарабатывать! — смеется Игорь, глядя мне прямо в глаза. — Мы ни за что не заработаем! Нам даже если и дадут отсрочку, то за проценты бешенные!

— Мы не можем просто уехать. Оставить все, что нажили.

— А что мы можем? — Игорь скалится. — Где мы полтора ляма заработаем, а? Может, есть предложения? Да мы нигде такие бабки не возьмем!

С одной стороны я с Игорем согласна. Это очень большие деньги, но ведь можно что-то попробовать, как-то попытаться на переговоры выйти.

— Но ведь это наша квартира. Наша.

— Моя, — поправляет Игорь. — Моя квартира.

— Твоя. И ты ее проиграл.

— Моя, вот и проиграл. Не стой столбом, собирайся. У нас мало времени. Эти амбалы вернуться обещали, если не успеем уехать — меня еще больше изобьют.

Когда я все еще продолжаю стоять столбом, Игорь начинает собираться сам. Забрасывает наши вещи в чемодан.

— Да прекрати ты стоять! Собирайся!

Я отмираю. Игорь никогда на меня не повышал голос, никогда так не кричал, а тут. Одежду закидываю, белье, все вперемешку, даже не складываем.

Игорь застегивает чемодан, хватает меня за руку и к выходу тянет.

— Куда мы поедем? — спрашиваю у него.

— Куда глаза глядят, — серьезно отвечает. — Пока к Пашке на дачу съездим, он сказал, можно.

Я лихорадочно одеваюсь, обуваюсь. Игорь меня тянет к выходу.

Уже в машине начинаю нервничать. Игорь почти не контролирует скорость, с которой едет. Гонится по трассе, от чего я вжимаюсь в сидение. Не могу поверить, что это происходит на самом деле. Со мной. С нами.

Как он мог так вляпаться? Деньги проиграть? Неужели не знал, к чему это может привести?

— Нам нужно остановиться, — произношу, осознавая, что впереди могут быть полицейские, а у Игоря все лицо и рубашка в крови. Будут вопросы.

— Нельзя.

— Нас могут остановить, а ты в ужасном виде.

Игорь бросает взгляд в зеркало, хмурится, а затем паркуется у обочины. Я быстро достаю из чемодана чистую рубашку, а из бардачка бутылку с водой. Игорь умывает лицо, руки, снимает рубашку, от которой я тут же избавляюсь.

У него все тело избито. Туловище, руки, спина и лицо в кровоподтеках. Смотреть страшно. Игорь надевает чистую рубашку, застегивает пуговицы и командует садиться в машину.

Мне страшно, но я все же забираюсь на переднее сидение.

Игорь мой страх понимает. Больше не едет на бешенной скорости. Но видно, что он взвинчен, нервный. Смотрит в зеркало заднего вида, словно ждет преследования.

Я и сама начинаю посматривать, мало ли. В городе, кажется, было бы безопаснее. Там соседи, могут и полицию вызвать, а на даче с нами все что угодно могут сделать и мы ничего не сделаем.

Игорь меня не слушает. Все мои доводы отметает. В какой-то момент я просто отворачиваюсь от него и утыкаюсь лбом в стекло дверцы. Мне плохо. Тошнота к горлу подкатывает.