Шрифт:
Они уходят. Один из тех, кто держал Игоря, позволяет себе снова его пихнуть.
У меня слезы по щекам катятся. Я помогаю Игорю встать, веду его в дом. Камин разжигаю сама, хорошо, что муж успел нарубить дров, потому что с этим я бы точно не справилась.
Сил после произошедшего почти не осталось.
— Как себя чувствуешь? — спрашиваю у Игоря.
Ничего, кроме жалости я к нему в данную минуту не испытываю. Даже злиться не могу. Апатия какая-то нападает.
— Нормально.
Притрагиваюсь к его лбу. Холодный.
Тело его осматриваю — внутренних кровотечений вроде нет. Синяки только. И что температуры нет — хорошо.
— Сделать чай?
— Не нужно, я отдохну. Посплю.
Когда Игорь засыпает, я беру остывший чай и выхожу на улицу. Долго хожу туда-сюда, набираю номер Нины и сбрасываю. Не могу решиться позвонить. Не знаю, что ей говорить.
Когда все же решаюсь, слышу длинные гудки, а когда подруга отвечает, начинаю заикаться, не зная, как все объяснить.
Глава 8
— Поля?! Привет! — Нина сама начинает разговор со мной. — Не ожидала, что ты так быстро мне позвонишь! Как дела?
Я словно в ступоре. Молчу, пока Нина тараторит. Понятия не имею, что говорить.
Да и что скажешь?
Зачем я вообще ей позвонила?
— Поль! Случилось чего?
Она словно чувствует настроение. И этот ее вопрос. Слезы из моих глаз брызжут без предупреждения. По факту. Я реву прямо в трубку и успокоиться не могу. Взять себя в руки не выходит.
— Господи, Поля… — Нина причитает в трубку. — Говори же уже!
— Мой муж он… проигрался.
Признаваться в этом сложно, особенно когда недавно его только нахваливала. Боже, я ведь говорила, какой он хороший! И что понимает меня!
Допонимался. Как же так?
Настолько, что меня едва не взяли в плен. Не забрала банда головорезов, у которых, я уверена, ни стыда, ни совести, ни чувства сострадания нет. Лишь расчет.
Вспоминаю липкий взгляд, которым меня окинул их главарь, и мурашки по коже. А ведь он вернется. И обязательно потребует деньги.
— Поль?
— А…
— Я спрашиваю, большую сумму проиграл?
— Полтора миллиона.
Нина присвистывает, я утираю слезы. Они все катятся и катятся, а я тру и тру. Лицо уже горит.
— Господи, они две недели нам дали, представляешь? И Игоря так избили, ты бы его видела.
— Полин…
Нина замолкает, и я тоже. Даже слезы перестают литься.
— На выходных аукцион новый будет. Они как раз двух девочек ищут. Я могу, если хочешь, договориться. Ты очень красивая и…
Она замолкает, а я сглатываю.
Аукцион. Звучит, конечно, страшно, но разве я не за этим ей позвонила?
Я ведь не набрала своих подруг. Ни Олю, ни Ларису. Нине позвонила, с которой мы давно дружили и столько лет не виделись. Потому что только она могла найти мне этих полтора миллиона.
— Я бы могла тебе одолжить, — говорит она. — Но не полтора миллиона, у меня столько нет. Я на этой неделе, кстати, тоже буду участвовать.
Тоже…
Видимо, и мне нужно.
— А как там… в смысле, расскажешь?
Я больше не говорю, что такое не для меня, что я никогда не соглашусь. Сейчас у меня попросту выбора нет. Эти бандиты найдут меня, где бы я ни была, а жить в постоянном страхе я не смогу.
— Пришли мне адрес, я подъеду и поговорим.
— Может… мне не подойдет? — иду на попятную. — Ты сейчас не можешь основные условия сказать?
— Поль… — Нина замолкает. — О таком не говорят по телефону, ты должна услышать это лично. Я договор привезу, почитаешь. И фотографии некоторые у меня есть.
— Ну, хорошо…
Когда заканчиваем разговор, я отправляю Нине адрес и жду ее приезда. Надеюсь, что эти головорезы сюда не заявятся еще раз, хотя от них чего угодно ожидать можно. Сейчас они дали время, но могут ведь и забрать?
Я почему-то уверена, что они все могут.
Возвращаюсь в дом. Игорь спит. Я прикладываю руку к его лбу — холодный.
Выдыхаю. Это хотя бы радует.
Одной проблемой меньше. Не представляю даже, где взять денег на его лечение. Здесь эти бандиты хотя бы отсрочку дали.