— Туда! — Кира показала на едва заметную тропинку, ведущую в глубь острова.

Они продирались сквозь заросли. Треск веток, уханье птиц и чей-то грозный рык гнали их вперед. Наконец тропинка расширилась, выведя беглецов на красивую поляну, залитую солнечным светом. В центре возвышался купол — тонкая голубоватая плёнка, пульсирующая мягким светом. Воздух вокруг дрожал и искажался, словно над раскалённым асфальтом в полдень.

Ян с Кирой, не долго думая, шагнули сквозь барьер и растворились в его сияющей голубизне. Лулет замерла. Предупреждение отца эхом отдавалось в сознании: «Туда нельзя…» А если это ловушка? Если купол создан именно против эйкоров?

Из зарослей показались тёмные силуэты их преследователей.

— Назад! Немедленно! — прозвучала команда.

В этот момент из купола показалась рука и, железной хваткой сжав запястье Лулет, дёрнула её внутрь.

Мир померк в ослепительной вспышке.

Глава 27

Лулет словно провалилась в бездну звука. Высокий, пронзительный писк заполнил голову, отдаваясь болью в каждой клеточке мозга. Перед глазами стояла белая пелена, сквозь которую мир казался расплывчатыми пятнами света и тени. Она попыталась вдохнуть, но лёгкие сжались, будто кто-то невидимый сдавливал её грудь.

Паника. Впервые в жизни её захлестнула настоящая паника — животный, иррациональный страх, который не могла погасить никакая логика. Система молчала. Даже аварийный канал оборвался, оставив её наедине с собственным испуганным сознанием. Где верх, где низ — понять было невозможно. Тело казалось чужим, неподвластным, словно она забыла, как им управлять.

Но постепенно писк начал стихать, переходя в глухой гул, потом в едва слышное жужжание. Белая пелена редела, позволяя различить контуры предметов. Воздух медленно, болезненно, но возвращался в лёгкие.

Лулет моргнула, потом еще раз. Мир обретал резкость.

Первое, что она увидела, — встревоженное лицо Яна, склонившегося над ней. Его руки поддерживали её, не давая упасть.

— Лулет! Ты меня слышишь? — голос звучал приглушённо, словно доносился издалека.

Она попыталась кивнуть и тут же пожалела — голова снова закружилась.

— Я… — начала она, но голос звучал хрипло и чуждо. — Что со мной?

Кира стояла рядом, и в её взгляде не было ни сочувствия, ни беспокойства — только небольшое любопытство поблескивало в карих глазах.

— Ничего страшного, — сказала она спокойно. — Твоя эйкорская природа конфликтует с этим местом. Я же говорила — в документах Волкова было написано, что эйкорам сюда нельзя.

Ян нахмурился.

— Зачем ты это сделала?

— А какой выбор? Лучше так, чем в плену у папочки.

Лулет медленно выпрямилась, опираясь на руку Яна. Тошнота отступала, но ощущение чужеродности собственного тела сохранялось.

— Где мы? — прошептала она, оглядываясь по сторонам.

Ян кивнул в сторону купола. Сквозь синеватое свечение виднелись тёмные силуэты. Их преследователи стояли у самой границы энергетического поля, но даже не пытались войти.

— Они точно знают, что сюда нельзя, — заметил Ян.

Кира согласно кивнула.

— Значит, это не секрет. По крайней мере, для военных.

Лулет глубоко вдохнула. Головокружение почти прошло, дыхание выровнялось. Она осторожно отстранилась от Яна и поднялась на ноги.

— Тебе лучше? — взволнованно спросил он.

— Да, — кивнула она. — Кажется, организм адаптировался.

— Отлично. Тогда предлагаю пойти дальше и посмотреть, что это за место такое. Раз уж мы здесь, грех не осмотреться, — предложила Кира.

Она оглянулась на застывших у барьера эйкоров.

— Похоже, шавки Владимира никуда не торопятся и будут ждать, пока мы сами не выйдем.

Они двинулись вглубь территории, окружённой куполом. Дороги не было, и приходилось пробираться сквозь деревья, раздвигая ветки и перешагивая через упавшие стволы. Лес был густым, но проходимым.

Лулет плелась позади, всё ещё ощущая лёгкую слабость после перехода через барьер. Она автоматически прислушивалась к окружающим звукам и вдруг замерла.

— Стойте! — удивленно воскликнула она.

Ян и Кира остановились.

— Что такое? — спросил Ян.

— Послушайте, — Лулет подняла голову и осмотрелась, словно что-то искала. — Вы не замечаете ничего странного?

Они прислушались, не понимая, о чем она говорит.

— Нет птиц, — медленно произнесла Лулет. — Совсем. И зверей тоже не слышно. Даже насекомых нет — ни жужжания, ни стрекотания. Только деревья.

После её слов Кира и Ян переглянулись и начали внимательно осматриваться. Они пытались услышать привычные звуки леса, но, как и говорила Лулет, вокруг не было ничего живого — ни птичьего щебета, ни шороха мелких зверьков в листве, ни единого комара или мухи.