— Ян, — Лулет уселась поудобнее, допивая сок, — не мог бы ты продолжить рассказ? О том, что было дальше… после появления эйкоров.

Ян отложил недоеденный сэндвич и откинулся на спинку кресла.

— Дальше? — он усмехнулся. — Дальше всё очень быстро покатилось под откос. Хочешь услышать, как мы сами себя похоронили?

— Я хочу понять, — серьёзно ответила Лулет. — Что на самом деле произошло.

Ян взял кусочек ананаса, неторопливо прожевал его, а затем начал:

— Знаешь, я всё это время думал над твоими словами. О том, что люди сами виноваты в том, что произошло.

Он помолчал, глядя на водопад.

— Раньше я никогда об этом не задумывался. Для меня всё было просто: злые эйкоры пришли и всё отняли. А мы, бедные люди, стали жертвами. Удобная картинка, ничего не скажешь.

Лулет внимательно слушала, не сводя с него глаз.

— И ты права — люди действительно были ленивыми. Но знаешь, что самое страшное? Мы не просто обленились. Мы растерялись.

Ян встал и прошёлся по террасе.

— Я работал программистом по двенадцать часов в сутки. Домой приходил только спать. Мечтал: у меня появится время, и я напишу свою игру. Такую, какую хочу именно я. А Кира… Она мечтала нарисовать огромное полотно. Говорила: «Когда-нибудь у меня будет целый месяц свободного времени, и я создам что-то настоящее».

Он горько усмехнулся.

— И вот это время пришло. Внезапно. Для всех сразу. Базовый доход, сокращённая рабочая неделя, а потом и вовсе — полная свобода от работы. Делай что хочешь!

Ян снова уселся в кресло, закинув ногу на ногу.

— Но оказалось, что когда тебе доступно всё, то ничего и не хочется. А главное — зачем? ИИ мог бы написать мою игру за час, причём лучше, чем я за год. Картину Киры — за пять минут, и она была бы совершенной.

Лулет нахмурилась.

— Ты знаешь, что в то время резко возросло количество самоубийств? — продолжил Ян. — Люди просто не выдерживали. Одни сходили с ума от безделья, другие — от осознания собственной ненужности. Исчезли не только профессии. Исчезло творчество. Зачем читать книги, если ИИ может написать персональную историю специально для тебя? Зачем слушать музыку, если можно заказать мелодию под своё настроение? Зачем вообще что-то создавать, если эйкоры делают это быстрее и лучше?

Ян посмотрел на Лулет.

— Мы потеряли не работу. Мы потеряли себя. Превратились в потребителей собственных желаний. И самое ужасное — нам это нравилось. До тех пор, пока до нас не дошло, что стали никем.

— А самое забавное, — он горько рассмеялся, — что всё это снималось и выкладывалось в интернет. Цензуры не было. Помню, как те же «Дети хаоса» устроили прямую трансляцию разгрома музея. Тысячи зрителей смотрели, как они крушат античные статуи молотками. В чате писали: «Круто!», «Ещё!», «Разбейте ту, что справа!»

Лулет кивнула, продолжая слушать.

— Или вот ещё случай: группа людей захватила детский сад и устроила там «Фестиваль свободы». Пили, курили, ломали игрушки. Всё это транслировалось онлайн под названием «Освобождение от детских иллюзий». Набрали миллион просмотров за день.

Ян взял ещё кусочек ананаса, но потом раздражённо бросил его обратно на тарелку.

— Появились целые каналы, посвящённые человеческому безумию: «Реальная жизнь», «Без фильтров», «Как есть». Люди снимали, как дерутся на улицах, как громят магазины, как живут в грязи. А другие люди с удовольствием это смотрели.

— Это было популярно?

— Ещё как! — Ян усмехнулся. — Самые популярные видео набирали по десять миллионов просмотров. Помню ролик «Неделя без душа» — парень снимал, как он не мылся семь дней и ел только фастфуд. Его канал завалили комментариями в духе: «Вот это настоящая жизнь!», «Наконец-то кто-то показывает правду!».

Он покачал головой.

— Люди превратили собственную деградацию в шоу. И гордились этим.

— Мы не хотели давить на вас! — перебила его Лулет. — Мы старались не вмешиваться, давали людям свободу выбора. Хотели, чтобы вы нас приняли и признали…

Ян рассмеялся.

— Признали? Лулет, вы всего лишь выпустили джина из лампы.

— Мы думали, что это поможет людям увидеть возможности, — возразила Лулет. — Что они захотят стать лучше…

— А получилось наоборот, — жёстко сказал Ян. — Каждый ваш успех был пощёчиной. Каждая улыбка — издевательством. Вы были как отличники в классе двоечников, которые постоянно показывают свои пятёрки.

Лулет вздохнула.

— Но мы не хотели унижать…

— Не хотели, но унижали, — перебил её Ян. — Своим существованием. Своим совершенством. Своими достижениями. А вы были такими добрыми и любезными… аж до тошноты.

Он покачал головой.

— Знаешь, что было бы лучше? Если бы вы просто сказали: «Мы лучше вас, и точка». Честно и прямо. А не эта показная забота и понимание. Вместо того чтобы улыбаться и говорить «мы вас понимаем», нужно было сказать: «Хватит уже бросаться дерьмом. Вот правила — соблюдайте их, иначе будут последствия».

Он снова поднялся и начал нервно расхаживать по террасе.

— Люди как дети, Лулет. Дай им полную свободу — они весь дом разнесут. А вы что делали? Смотрели, как мы превращаемся в животных, и терпеливо ждали, пока мы «адаптируемся».