Красный дракон парил высоко в темном небе. Раскаты грома смешивались с его ужасающим рыком, вспышки молний с языками извергаемого пламени. Рядом с драконом кружился ангел с серебряными крыльями, ореол света окружал божественного воителя. Между крылатыми созданиями завязался смертельный поединок.

Молнии лиловыми нитями связывали меч ангела с небесами, полными сумрачного хаоса и черных клубов смрада. Корнелио словно парил рядом с драконом, чувствовал запах горелой плоти и смоляного дыма. Под ногами разверзлось пропасть в десятки лиг высотой, внизу пылали сотни деревень.

Ревущее пламя создавало вокруг ангела огненные облака, раскаляя доспехи до багрового свечения. Жар иссушал глаза Корнелио, иногда ему казалось, что ангел и дракон превращаются в два бледных пятна.

Но, внезапно, ангел поднырнул под струю пламени и вонзил свой меч в тело дракона, а затем понесся вниз, увлекая за собой крылатого ящера. Окровавленное лицо ангела приблизилось – это был лик Анжелоса, наподобие того, что Корнелио видел в деревенской церкви.

Охотник резко проснулся. Он сел в кровати и осенил себя молниеносным знамением. «Такой сон не может присниться просто так, – подумал Корнелио, – тем более он приснился в ночь перед днем Скорби. И ведьма… Она что-то говорила о красном драконе».

Корнелио вышел в коридор трактира. С первого этажа доносился нестройный гул голосов, кто-то орал песню.

На втором этаже было тихо, лишь в углу шуршала мышь. Корнелио остановился около двери соседней комнаты, там расположилась Фелиция. При воспоминании об этой пугливой девушке губы охотника тронула улыбка. Он взял ее с собой, накинув на неё свой плащ, зная, что назад она одна не вернется. Отец Марино согласился помочь и раздобыл для нее одежды. И вот уже три дня они спокойно ехали в город Чермолан, где Корнелио хотел связаться с епископом и отправить весть в орден. Надлежало расследовать и факт гибели паладина, событие для мирного времени – неординарное.

Корнелио прислушался, но толстая дверь скрывала все звуки. Охотник не спеша спустился по рассохшимся и скрипучим ступеням вниз. Сонная хозяйка трактира за стойкой слегка оживилась, когда Корнелио подошел. Сейчас охотник носил бесформенный плащ, под которым были спрятаны ножны с мечом и медальон охотника. Корнелио лишился эффектной одежды, а заодно и опасности быть узнанным как охотник за еретиками.

– Скажи, хозяйка, не проезжал ли по этой дороге какой-нибудь инквизитор? – как бы невзначай спросил Корнелио.

– Нет, нет, сударь, спаси Экхалор! Зачем вам это, сударь? – заволновалась трактирщица, вытирая потный лоб рукой.

– Раз спросил, значит надо, – пожал плечами охотник. – Значит, не было инквизиторов?

– Нет, – трактирщица с подозрением рассматривала лицо Корнелио, её взгляд задержался на шраме, – был дня два назад один охотник на еретиков. Спрашивал о каких-то людях, которые предлагают неугодные Господу книги. Ну, так я ему сразу сказала, такой мерзости у нас отродясь не было.

Корнелио нахмурился и молча отошел от стойки. Его взгляд зацепился за худощавую фигуру за одним из столов.

– О, господин охотник, – поджарый загорелый мужчина с роскошными черными усами и густой шевелюрой радостно улыбнулся. – Садитесь, пожалуйста, – он явно был навеселе.

– Тише, Джоланни, прошу, тише, – раздраженно прошептал Корнелио. Сидящие вокруг люди замолчали, начали оглядываться и перешептываться. Охотник налил себе из кувшина, который стоял на столе.

– Конечно, угощайтесь, пожалуйста, господин охотник, – икая, пробормотал мужчина. – Вам же мало за так проехать на моей телеге… – Джоланни ехал в Черемолан и отец Марино попросил помочь охотнику и его спутнице.

– Я же сказал, деньги отдам в городе. Нужно просто связаться с кем-нибудь из ордена, – Корнелио не обратил внимания на грубость спутника.

– Еще и бабу свою…

– Заткнись, Джоланни, – Корнелио стукнул по столу. – Ты пьян. Побойся Экхалора, тебе зазорно помочь Церкви?

– Я оплатил вам комнаты в трактире, – обиженно пробормотал он.

– И мы тебе очень благодарны, – прикрыв глаза, сказал Корнелио. – Все долги я отдам.

– Знаю я вашу братию, – вновь икнул мужик. – Вам только дай простой народ поборами обложить, церковники проклят…

– Не наводи греха на себя, – охотник накрыл его руку своей.

– Не трогай меня, ублюдок инквизиции. Я дело говорю, – Джоланни выдернул руку из ладони Корнелио и поднял палец вверх.

– Да, он все правильно говорит, – на плечо охотника легла чья-то рука. – Вы церковники, вечно ищете, чем бы поживиться. – Рука принадлежала здоровенному бородатому мужику, от которого стойко несло перегаром и чесноком.

– Вы что-то путаете, какой я вам церковник. Я простой путник. Мой земляк просто перебрал и вспомнил детскую историю. В родной деревне у меня прозвище такое: «Церковник», – холодно перебил его Корнелио.