– Дело не в императоре, а в окружающих его чиновниках.

– Не перебивай! – возвысил голос Росс. – Ты не знаешь и доли того, что произошло за десять лет правления нашего «несравненного» императора! Богатые выставляют бедных из их домов, скупают огромное количество плодородных земель. Люди стали практически рабами этих богачей, все вновь движется к феодализму дораскольной эры. Когда-нибудь чаша терпения лопнет и случится новый Великий раскол. Ты думаешь, тогда наше государство выживет? Не уйдет в пучину безвременья? А, капитан?

– Я не знаю… генерал, – с сомнением прошептал Тони.

– Зато я знаю. Гнев народа сотрет с лица земли все, что построили наши предки. Будет лучше, если мы уберем проблемы сверху.

– Разве нет возможности сделать это без смещения императора?

– Нет, – категорично ответил Росс.

– Но, что будет потом, генерал? Вы свергните императора, и?

– Мы создадим великую Республику, капитан. Возьмем за основу модель управления рильских городов-государств и построим справедливое государство.

– Это будет трудно осуществить. Как вы хотите это сделать?

– Я тебе расскажу, если ты поклянешься в верности будущей Республике.

Тони закрыл глаза. С одной стороны, покуситься на императорскую власть, незыблемую тысячелетнюю основу главного государства Эпангелиаса. С другой стороны, он тоже был не доволен властью. Из-за генерала Альпина погибло множество людей в Арихе. Его солдат и друзей. В юношестве он мечтал о справедливом государстве. Но теперь? В его голове пронеслась мысль: «Думал ли я, что когда-то буду заговорщиком? Но как поступить?»

Росс наклонился вперед: – Не знаю, сталкивался ли ты с этим, но говорят из-за воровства на Главном императорском заводе была испорчена партия новых шагоходов.

Перед глазами Тони все расплылось. Мертвый Джар Коллинз на его руках. «Значит, рядовой тоже мертв из-за слабости императора».

– Пришло время делать выбор, Тони, – вкрадчивый глосс генерала проник в мысли капитана.

– Я согласен… свергнуть императора, генерал, – Тони показалось, что где-то вдалеке прогремел гром.

– Я не сомневался в тебе, Тони, – кивнул Росс, – как и Нерконтий.

– Дядя Нерк? Он тоже… заговорщик? – это слово пришлось Тони не по вкусу.

– Мы смогли переманить на свою сторону половину гвардии, треть офицеров ИВС и всех генералов, что находятся в столице. Кроме Первого генерала, по уже понятным тебе причинам. И еще, Тони. В нашем новом государстве все будут равны. И это государство уже существует в наших сердцах. Зови меня Сигмар.

– Хорошо, Сигмар, – задумчиво кивнул Тони.

– Приходи сегодня ночью в гостевые покои на втором этаже. Третья дверь справа. Там я тебя познакомлю с очень важным человеком, он основа нашего движения и его вдохновитель.

– Да, генер… Сигмар.

Тони била мелкая дрожь. Он бродил по дворцу, стараясь держаться подальше от остальных людей. Дворец был полон статуй императоров. Капитан остановился напротив могучего изваяния их правителя. Два года назад он восторгался статью императора.

Тони крепко сжал зубы от злости. «Везде обман. Везде. Генерал Росс тоже обманщик, я чувствую это. Во дворце некому довериться. Эх, как бы я хотел остаться в пустыне. Зачем, отец, зачем?»

Он прикрыл глаза и прислонился к холодной стене. Мысли текли медленно с паузами словно размеренные шаги. Шаг, еще один. Шаг. Шаг. Тони резко открыл глаза. Кто-то шел сюда.

Из-за поворота коридора вышел чернокожий человек в форме ИВС. У Тони радостно екнуло сердце. Он широко улыбнулся и бросился навстречу лысому рильцу с крупным носом и кустистыми седыми бровями. Это был Бартоломео Лики, друг его отца, да что отца, друг всей семьи Уотерсов.

– Дядя Бартоломео, какая встреча!

– Энтони Уотерс, повеса, напугал старика, – добродушно улыбнулся офицер.

– По тебе не скажешь, что ты старик, дядя. Не сидится в отставке, вышел служить?

– Да, вернулся в ИВС. Три раза писал прошение на имя императора. Три месяца назад удовлетворили и я сразу вернулся.

При упоминании императора лицо Тони потемнело.

– У меня есть, что спросить у тебя, дядя. Можешь уделить мне свое время?

– Рассказывай, мальчик, – глаза Бартоломео помрачнели.

– Думаю нам лучше найти место, где никто не услышит. Так и кажется, что за очередным поворотом нас подслушивает, прислонившись к стене, какой-нибудь коварный придворный.