— Например, что? Деньги? Нас они не интересуют.

— Серьезно? Неужели ученый-биолог так хорошо зарабатывает? Потому что, насколько я знаю, обучение в Лиге плюща стоит сотни тысяч долларов.

Я усмехаюсь.

— Не все хотят учиться в Гарварде, мистер Претенциозный.

— Я бы учредил для нее трастовый фонд. Беа могла бы поступить в любой колледж, какой захочет.

— Она достаточно умна, чтобы получить стипендию в любом месте, куда бы она ни поступила.

Разозлившись, Ронан резко отвечает: — Деньги – это не корень всех зол, как ты думаешь.

— Я не считаю их злом, я просто не думаю, что они являются чудодейственным лекарством от всего, чем их пытаются сделать. Посмотри на себя, например.

— А что я?

— У тебя такой большой современный дом. Дурацкая дорогая машина. Вся твоя одежда сшита из частей животных, находящихся под угрозой исчезновения. — Он вздыхает. Я не обращаю на него внимания. — У тебя больше денег, чем у кого-либо к востоку от Скалистых гор, но ты все равно несчастлив.

Его молчание отзывается эхом тысячи невысказанных слов.

— Прости, если я была груба. Я не хотела тебя обидеть.

— Я знаю. Ты права. Я не счастлив. Но это связано не с деньгами, а с тем, кто я есть.

Я хмурюсь.

— Что ты имеешь в виду?

Когда Ронан не отвечает, я начинаю терять терпение.

— Мы же честны друг с другом, помнишь?

— Я сказал, что попробую, в зависимости от того, о чем ты меня просишь.

— Почему ты так странно говоришь? Что случилось?

На другом конце провода слышится какой-то шорох, как будто он садится в кресло. Затем снова повисает напряженная тишина.

— Мне плохо, — очень тихо говорит Ронан.

У меня учащается пульс.

— Плохо? Насколько плохо? Что с тобой?

Его голос становится ровным.

— Мне не стоило ничего говорить.

— Ты умираешь?

— Не в данный момент.

Когда он усмехается, я испытываю облегчение, но в то же время злюсь.

— Это не смешно. Я хочу знать, что случилось.

У Ронана снова резко меняет настроение, и он сердито рычит: — Почему для тебя это так важно? Я думал, ты меня ненавидишь.

— Я снова снизила уровень до сильной неприязни. Пожалуйста, скажи мне, что происходит.

— Я скажу тебе, как только ты признаешь, что Беа – моя дочь.

Я вздыхаю.

— Это бессмысленно. Я же сказала тебе, что она не твоя. У тебя нет никаких доказательств обратному. Ты предлагаешь оплатить обучение чужой дочери в колледже без всякой на то причины.

— Если ты думаешь, что у меня нет причин, это не значит, что их нет.

— Боже мой. Ты что, хочешь, чтобы у меня подскочило давление?

— Только если тебя это заводит.

— Я сейчас повешу трубку.

— Когда ты снова приедешь ко мне домой, чтобы заняться сексом из ненависти?

— Никогда!

Игнорируя мой ответ, Ронан рычит: — Потому что я обязательно постелю на кровать чистое белье. Я не менял его с тех пор, как ты была здесь. Мне нравится, что оно пахнет тобой.

Я отключаюсь и лежу на кровати, пока мое дыхание не становится ровным, а сердцебиение – нормальным. Все это время я задаюсь вопросом, что с ним могло случиться и почему меня это волнует.

Я скоро уеду из Солстиса. И больше никогда не увижу Ронана Крофта.

Когда это перестало быть чем-то прекрасным и стало угнетать?

Глава двадцать четвертая

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

МЭЙВЕН

Суббота заканчивается. Наступает и проходит воскресенье. В понедельник утром я понимаю, что почти все выходные прокручивала в голове слова, сказанные мне Ронаном с тех пор, как я вернулась в город, пытаясь связать каждое из них с какой-нибудь болезнью.

Это утомительно.

Единственный способ узнать, что с ним не так, – это поговорить с ним, а это занятие я ненавижу больше, чем чистку зубов.

После завтрака Беа задает мне вопрос, которого я надеялась избежать. Мы в гостиной. Я на диване. Она сидит на полу, скрестив ноги, с открытой книгой на коленях. Кью повез тетушек в магазин, так что мы в доме одни.

— Эй, мам?

— Да, милая?

— Помнишь того мужчину в продуктовом магазине, который поднял выпавший из твоих рук лук?