И таки, раз уж зашла речь, похвастаюсь, какой необычайной диковиной оказался найденный мной в Заповедном лесу при помощи моего духа артефакт. Накопитель! Причем, не абы какой. Большинство разновидностей подобных штуковин позволяют лишь накапливать ману и использовать ее при запитке постоянных, не слишком напряженных линий долгоиграющих рунных и артефактных заклинаний. Пополнить из подобных накопителей свой собственный резерв маг, конечно, тоже может. Но ме-едленно. Такой подпитки уж точно не хватит, чтобы вот так, схода, как я во время боя на дороге, скастовать даже одно единственное заклинание. Не то, что сразу полтора десятка. Не сказать, что прямо совершенно уж уникальная вещь, но, тем не менее, по праву считается уже редкостью. Такие штуковины, за очень большие деньги, заказывают самым опытным мастерам артефакторики главы кланов и крупных, богатых родов, сильнейшие опытные маги… да и, пожалуй, все. Во всяком случае в нашей, Вятской лавке артефактов, ничего подобного в продаже не оказалось. Не та квалификация у местных мастеров. Но хоть разъяснили мне популярно, не полезли в бутылку.

Так что речи о продаже этой прелести уже не идет. Такая замечательная вещь нужна самому. Да и сложно было бы ее продать. Кровавая привязка, которую я тогда случайно осуществил, ухватившись за соответствующий рунный узор окровавленными пальцами, далеко не всяким мастером артефакторики снимается. Да еще, хоть у нас, хоть в столице, хоть даже у галлов или саксов, обязательно возникнет вопрос: откуда у простого, даже еще беститульного дворянина могла взяться такая дорогостоящая редкость. Не факт, что непременно конфискуют, но и обратного результата никто мне не гарантирует тоже.

На наш Бугульчинский полустанок я прибыл вовремя. Там же и с Мартыновым повстречался. Кажется, за пару месяцев, которые мы не виделись он вырос еще больше. Не человек-гора, как его братья, но уже человек-скала или хотя бы крупный валун, который запросто может серьезно придавить подставившегося человека, как минимум. Только и этих его размеров ему оказалось мало:

— Ну, теперь-то надеюсь, мы сможем проводить ритуалы повышения физических характеристик как положено, — первым делом объявил он мне. Ага, это такой завуалированный упрек, что я летом не смог изыскать достаточно времени, чтобы периодически с ним этот ритуал проводить, всего два раза всего и выбирались.

В поезде, усевшись к окошку заместо вышедшего в нашем поселке пассажира, я еще раз мысленно проинспектировал, все ли у меня идет как надо, и ничего ли я не забыл?

По первым прикидкам — все под полным контролем. Даже сбегал этим вечером, перенес из тайника, устроенного неподалеку от места нашей дорожной битвы, трофеи к себе домой. Наверное, теперь уже можно. Розыски следов свирепых бойцов, сумевших уконтрапупить известных наемников, сумевших в свою очередь буквально на пороге изолированных от посторонних родовых земель перебить клановый отряд Хабаровых, закончились еще в где-то в середине августа. Безрезультатно. Разумеется, на старушку с внуком-первоклассником в этом плане никто и подумать не мог.

Что за трофеи? Так два длинноствольных ружья и пара амулетов, один из которых я опознал, как универсальный, защитный, а второй, с неизвестным мне очень замысловатым магическим узором, просто-таки пыхал маной жизни. Если только это не чрезвычайно замороченное устройство для розжига костров (шучу, разумеется), то двух мнений о его предназначении быть не может. И, конечно же, любой согласится, что все эти добытые мной артефакты, в будущем станут мне необычайно полезны.

Брать с трупов что-то еще я побоялся. Как уже не раз говорилось мудрыми людьми, жадность, она ведет к бедности. Нацеплять невидимые магические метки на ценные предметы — об этом в наших краях далеко не вчера додумались. Потому-то взял немного, да и это немного все это время отлеживалось в тайнике, в изрядном отдалении от нашего дома. Чтобы если и там оказалась какая-нибудь метка, так не у нас их нашли.

Однако сильно я задумался. Сообразил, что уже приехали, когда один из соседей, продвигаясь к выходу, наступил мне на ногу.

В общаге, по приезде, меня встретила до боли родная комната. Даже сам удивился такой моей реакции. К сожалению, из трех прошлогодних обитателей этой комнаты, нас в новом учебном году осталось только двое. Скворцов про Андрюшку Мельникова сказал, что тот летом, перед пересдачей экзаменов, перевелся к глаголам. Как я уже, кажется, отмечал, перевод на другую параллель на протяжении первого класса, пока еще не началось углубленное изучение профильных предметов, считался действием разрешенным. Ну, вот, не один я, такой умный, сообразил об имеющемся в энергетике у Мельникова по причине бесконтрольного изучения им целительских заклинаний трудно устранимом перекосе.

Не сказать, чтобы сильно от этой сообщенной мне информации расстроился, все же до конца измену Мельникова, когда он не оказал мне никакой помощи в драке с одноклассниками, я так и не простил, но…. Да, все же расстроился. С Мельниковым я в прошлом году проводил большую часть своего времени. Признаюсь, привык к его вечно чумазой физиономии.

Еще Скворцов сказал, что трое учеников из нашего класса вообще отчислены. Так и не смогли пересдать экзамены. В том числе компаньонка баронессы Вязниковой, Беляна Угланова. В принципе, ничуть не удивлен. Беляна, с ее немигающим, рыбьим взглядом, вообще казалась существом, что называется, не от мира сего. Но вообще, интересно, откуда Скворцов всегда и про всех все знает?

На обеде в столовой впервые вновь увидел Мельникова. Обеденный стол нашего класса же со столом глаголов стоят рядом. Случайно сели, пусть немного по диагонали, но лицом друг к другу. Андрюшка кивнул мне, но подходить не стал. Зато весь обед очень живо общался со своим соседом. Вместе с ним и ушел. В принципе, все правильно. Ему нужно завязывать новые знакомства. Я тут лишний. Может, когда-нибудь, при нужде, еще и будем общаться. Но именно, что при нужде. Деловые отношения под маской дружеских.