Итак, пять лет я уже живу исключительно по милости Великого Духа. За счет чего живу, если хоть сколько-то значимого постоянного источника дохода в нашей семье так и не появилось? Ну, в первую очередь, за счет огорода. Едва солнечные лучи весной растопляют снег, мы с бабушкой уже стоим попами вверх над грядками. Плюс курятник, корова Буренка, собирательство даров леса (на опушке, глубже в лес заходить не отваживались, чудовища, там обитающие и взрослого княжеского дружинника схарчат, не поморщившись), и продажа получающихся очень невеликих излишков этих собранных природных даров на базаре, в Вятске. А еще, иногда, не очень часто, соседи обращаются к бабуле по ее шаманской части. Проблема с последним в том, что обращаются практически такие же безденежные, как мы сами. Не доход от камланий и проведения ритуалов здоровья и плодородия — слезы. Даже одежду для растущего меня покупаем в том же Вятске, у старьевщика.

И нет, если вы подумали, что я хожу этаким оборванцем, то это не так. Моя бабушка, помимо всего прочего, перешивать приобретенную одежду умеет очень даже неплохо. Так что одет я, скажем так, не хуже людей. Хотя, на высокое звание главы молодого дворянского рода конечно же не вытягиваю.

Так и живем.

Ага, а теперь представьте, каких усилий будет стоить нашему небольшому натуральному хозяйству, собрать меня для учебы в школе. Ведь ту же школьную одежду из какого-нибудь старья перешить уж точно не получится. Как и обувь, портфель, письменные принадлежности, учебники…. Ну вот, только вспомнил перечисление всего необходимого, не смог удержаться от очередного вздоха. Задача реально на грани возможного.

А отказаться от учебы нельзя, имперский указ о всеобщем образовании строг: все отроки и отроковицы, за исключением представителей титульной, или, как их еще называют, клановой аристократии, достигшие возраста от 7 и до 10 лет, должны в обязательном порядке начать получать хотя бы начальное, четырехлетнее образование. Впрочем, слышал я, что и многие аристократы, особенно из не самых великих, тоже не пренебрегают публичным, школьным, обучением своих недорослей. Зачем им это, при наличии индивидуальных наставников — другой вопрос, но вот так: столкнуться с каким-нибудь высокородным князем мне в процессе моего школьного обучения доведется едва ли, но с каким-нибудь бароном или баронессой — вовсе не исключено.

Строг указ, и кары за ослушание тоже велики. Потому и подготовку к таким вот, солидным расходам мы начали сильно заблаговременно. И без того в вопросе поступления в школу ориентируемся едва ли не на крайний, предельный возраст. Еще и бабуля временами подзуживает: «Четыре года мало, Сашка, надо бы минимум семь лет учиться. Начальную магию преподают только в средней школе. Ты дворянин, для тебя это важно».

Угу, мечты, мечты. В принципе, не только бабушкины, мои тоже. Но даже мне, девятилетнему недорослю, еще не сильно ориентирующемуся во многих аспектах взрослой жизни, ясно-понятно, насколько они далеки от осуществления. Ведь в этой самой средней школе, в отличие от обязательной, младшей, плюсом к расходам на форму и учебники, еще и плату за обучение, начиная с пятого класса, начинают взимать. Впрочем, по-любому, проблема с гимназией, или там с ремесленным училищем с его чисто профессиональными, прикладными, заклинаниями, — дело далекого, туманного будущего. Нам бы пока хотя бы на ближайшую перспективу до начала осени вырулить.

— Ба-а, я пойду, схожу в лес, после позавчерашнего дождика там грибы должны повылазить, — рано поутру высказал я свою свежевыношенную мной за ночь идею.

— Вглубь леса не заходить, — немедленно среагировала та, не запрещая мне, впрочем, совсем уж этого похода напрочь. Привыкла уже, что я у нее такой рассудительный и разумный.

А я и сам, без всякого запрета, в самую чащобу вовсе даже не собирался. Конечно, естественно, первым делом, при желании обогатиться, на ум приходят всякие там цветки «папоротника», которые вовсе и не на папоротнике растут, и волчья погибель, красные, чрезвычайно дорогие ягодки, из которых алхимики в Вятске делают очень эффективные омолаживающие мази. И таки название этих ягодок, «волчья погибель», — она вовсе не из-за того, что волки едят эти ягодки и травятся. Отнюдь.

Просто в той чаще, в самой глубине нашего Заповедного Леса, где только и можно найти эти редкостные дары леса, запросто можно нарваться на какую-нибудь страхолюдину, не только на волков. Ну, а в народе по уже давно сформированной традиции, не разбирая конкретной природы повстречавшегося монстра, скажут, когда позарившийся на дармовщинку сборщик не вернется в урочный час до своего дома: «Волки задрали».

Понятное дело, в такую вот лотерею с судьбой я играть был категорически не намерен, а в планах у меня всего лишь сбор первых возможных грибов.…Ну, или земляники, если все же время роста сморчков уже вышло, а для каких-нибудь других, более благородных грибов, еще не пришло. Мелкая лесная ягодка, растущая практически на опушке. Ни разу не волшебная, но, тем не менее охотно раскупаемая даже у нас, в Бугульче, не говоря уж о губернском Вятске.

Ну, а если и с земляникой не выгорит, намечен набег на пригородные дачи вятичей, тоже за ягодой, только уже садовой. Понятное дело, подобное воровство продуктов чужого труда меня ни раз не красит, и совесть моя начала меня грызть уже загодя, но что делать? Денег на житье-бытье, а в перспективе еще и на школьную форму с учебниками, нам отчаянно не хватает.

До лесной опушки дошел. Грибов, как я в глубине души и подозревал, там пока так и не наросло, но вот какое-то количество земляники собрал. Только не очень много, неполный туесок, на продажу точно не хватит. А просто не один я оказался такой продуманный. Сюда, помимо нас, с бабулей, и другие поселковые наведываются. Некоторые, так и вовсе, чуть ли не с ночи из дома выходят. Повыбрали уже поди самый смак. Придется, значит, заделаться воровайкой, только вот еще пройдусь вдоль опушки до расположенного тут же, неподалеку, пруда барона Христопулоса. Этот хитрый грек, по гуляющим среди поселковых сплетням, купивший свой титул в столице за звонкую монету, какими-то тайными ухватками умудрился утвердить бывший местный общественный пруд в качестве своей личной собственности.

И не то, чтобы я так уж рвался восстанавливать порушенную общественную справедливость, хотя и это тоже, но этот «благородный» пузан решил разводить в нашем пруду золотых рыбок. В отличие от детской сказки, желаний эта крупная, длиной в локоть, рыбка не исполняет, но вот регулярное поедание ее в жареном виде, вроде как, способно избавить от целого списка всяких болячек. Ага, и сторожей, как положено, наш свежеиспеченный барон поставил, чтобы всю эту замечательную рыбку местные ребятишки бреднями не вычерпали. Даже приближаться к урезу воды запрещают, злыдни.