Но базар был честный. А честный базар дороже золота.

Пьер шёл к грузовикам. Собаки следовали. Ночь сгущалась. Зона молчала.

«Уралы» стояли на опушке рыжего леса, там же где оставили утром. Моторы урчали, выхлопные газы вились в холодном воздухе. Водители курили у кабин, увидели группу, бросили окурки, полезли по местам.

Группа залезла в кузов. Марко первый, Педро, Рафаэль, Лукас. Пьер последний. Собаки остановились у борта, скулили, смотрели пустыми глазницами. Не понимали, что делать.

Легионер спрыгнул обратно, подошёл к ближайшей. Погладил по голове, поднял на руки. Тяжёлая, килограммов тридцать. Закинул в кузов. Потом вторую, третью. Десять собак, одна за другой. Все легли на полу кузова, жались друг к другу, скулили тихо.

Марко посмотрел, хмыкнул.

— Ты их с собой тащишь?

— Тащу.

— Зачем?

— Потому что могу.

— На базе не разрешат держать.

— Найду место. Шахта большая, углы есть.

— Полковник выгонит.

— Не выгонит. Они тихие, не мешают.

Марко хотел возразить, но махнул рукой. Устал спорить. Все устали.

Машина тронулась. Тряска, грохот, кузов скрипел. Собаки скулили, но не выли. Притихли, прижались к ногам легионера. Он сидел, спиной к борту, гладил ближайшую по голове. Та закрыла пасть, расслабилась.

До базы добрались через час. Въехали в шахту, спустились на первый уровень. Выгрузились. Собаки спрыгнули следом, сбились в кучу, ждали.

Полковник Радмигард вышел из командного блока, посмотрел на группу. Посчитал. Пятеро. Утром вышло шестеро.

— Диего?

— КИА, — ответил Лукас. — Псевдогигант. Нестандартный тип.

— Понял. Отчёт завтра, десять ноль-ноль. Отдыхайте.

Полковник посмотрел на собак, нахмурился.

— Это что?

— Слепые псы, — ответил Пьер. — Мутанты. Дружелюбные. Прибились в городе.

— На базе животных держать нельзя.

— Они не мешают. Тихие. Найду им место.

— Где?

— Дальний угол, третий уровень. Там шахта заброшенная, не используется.

Полковник молчал, думал. Посмотрел на собак. Худые, слепые, жалкие. Безопасные.

— Ладно. Но если сожрут кого — я тебя сожру. Ясно?

— Ясно.

— Свободен.

Дюбуа кивнул, пошёл к лестнице. Собаки последовали, цепочкой, морды тянутся к его ногам. Спустились на третий уровень — самый глубокий, самый холодный. Коридор узкий, лампы тусклые. В конце коридора развилка, налево шахта — старая, заброшенная, метров десять в диаметре. Пол бетонный, стены каменные, потолок низкий. В углу ящики деревянные, старые, пустые.

Легионер разломал ящики, сделал из досок настил. Положил сверху мешковину — нашёл в складе, никто не следил. Получилась лежанка, большая, на всех хватит.

Собаки обнюхали, легли. Сбились в кучу, морды друг на друга, хвосты поджали. Тепло искали.

Пьер пошёл на склад, взял консервы. Тушёнка советская, из тех что в бункере нашли. Принёс десять банок, по одной на собаку. Вскрыл ножом, положил перед каждой. Собаки учуяли, подняли морды, потянулись. Жрали жадно, с хлюпаньем, облизывали банки до блеска.

Он следил, чтобы никто не отобрал у слабых. Одна собака — самая мелкая, тощая — не успевала. Другие оттесняли, рычали. Легионер взял её за загривок, отвёл в сторону, поставил банку отдельно. Она сожрала, облизнулась, скулила благодарно.

Вода. Нужна вода. Он вернулся на склад, нашёл пластиковые бутыли — пятилитровые, из-под технической жидкости. Пустые. Взял три штуки, вскрыл ножом поперёк, превратил в миски. Глубокие, широкие, устойчивые.

Наполнил водой из крана — холодная, пахнет ржавчиной, но чистая. Принёс в шахту, поставил в разных углах. Собаки подошли, пили жадно, фыркали, брызгались. Одна залезла прямо в миску лапами, вывалила. Дюбуа поставил миску обратно, налил снова.

Когда все напились, он сел на пол, спиной к стене. Снаряжение не снимал — разгрузка, рюкзак, винтовка через плечо. Тяжело, неудобно, но лень. Усталость навалилась разом, придавила к полу. Голова гудела, тело ныло, глаза закрывались сами.

Собаки подползли, легли вокруг. Одна положила морду на колено, вторая прижалась к боку, третья растянулась у ног. Тепло, мягко. Дышат ровно, сопят тихо.

Легионер закрыл глаза. Спина потом не скажет спасибо — разгрузка давит, винтовка упирается, рюкзак как горб. Но в моменте плевать. Усталость взяла своё. Мозг отключился, тело обмякло.

Мир исчез. Бункер, гигант, Диего, Шакал, установка — всё растворилось. Осталась только темнота, тишина, сопение собак.

Пускай мир горит. Пускай Зона убивает, мутирует, ломает. Пускай корпорация даёт задания, полковник требует отчётов, Лукас планирует миссии.