— Вообще хочу свой дом, — делюсь с ней уже навязчивой идеей.

— С садом… — в тон мне подхватывает.

И я словно даже вижу этот дом в одном из районов с частной застройкой.

— Ага… Но сначала ты диплом получишь, — обозначаю основной приоритет.

— У меня срок в конце августа. Не знаю… — жена не разделяет моего воодушевления. — Какие мне экзамены? Как ещё ходить буду…

— Ну ты все равно готовься. Не решишься в этом, точно поступишь в следующем.

— Да, Саш, с чего ты взял, что я такая умная?

— Во-первых, это так и есть. А, во-вторых, даже если бы это было не так, то ты априори производишь впечатление очень образованного человека.

— Заучки? — коленкой меня по бедру пихает.

— Отличницы. Умницы.

— Ты бы на меня раньше не взглянул: правда или нет?

— Почему?

— Отвечай, — требует, подперев локтем голову и нависнув надо мной в темноте.

— Это очень каверзный вопрос.

— И? Только честно.

— Честно… Я не думал про тебя в этом смысле. И я был не свободен. Сама же говорила… — осторожно напоминаю. — Но я всегда знал, что ты особенная девчонка.

— Выкрутился, — цокает.

— Да серьезно. Нравилась ты мне. Как… человек, как… кто-то, с кем приятно общаться…

— Да мы толком не общались даже, — удивляется.

— Можешь не верить, но ты мне правда нравилась. Не в плане замутить… Просто… Не знаю, как объяснить.

На языке крутится “младшая сестренка”, но я понимаю, что это не то. Говорить любимой женщине, что когда-то видел в ней сестру — отстой. К бабке не ходи. Но что-то “родное” к ней я даже тогда определенно испытывал.

— А ты мне всегда… в одном смысле и в одном плане, Саш. Хотя я не мечтала с тобой мутить.

— Не мечтала? — меня это даже задевает.

— Нет. Я думала, конечно, но я была реалисткой и понимала, что мне с тобой ничего не светит.

— Видишь, как мы оба заблуждались… — плавно толкаюсь губами в ее висок.

— Угу… — Женька зевает. — Я в туалет и спать.

Уже привык к этой фразе. Она теперь и по ночам встает.

И спустя десять минут ее конкретно рубит на моем плече.

— Люблю тебя, Саш, — сонно начинает нашу ежедневную ночную перекличку.

— И я тебя…

— Что?

— Люблю. Хоть это слово все и не вместит.

— Нормально. У меня все вмещает, — Женя гладит меня по груди, заворачивает ладонью за шею и шепчет, засыпая: — С днем рождения, Саш. С юбилеем.

— Да, точно… — понимаю, что уже новые сутки наступили.

Вот мне и двадцать пять.

Александр

Трусость спрашивает — безопасно ли это? Целесообразность спрашивает — благоразумно ли это? Тщеславие спрашивает — популярно ли это? Но совесть спрашивает — правильно ли это? И приходит время, когда нужно занять позицию, которая не является ни безопасной, ни благоразумной, ни популярной, но ее нужно занять, потому что она правильная.

Мартин Лютер Кинг

Я выхожу из гостиницы.

На парковке стоит уже знакомая мне “бэха”.

Услуги извозчика входят в пакет услуг, предоставляемых организаторами.

Во-первых, это очень за городом.

Во-вторых, место проведения боя держится в строгом секрете.

На въезде шлагбаум, где нас встречают несколько крепких мужиков полубандитского вида. Территория огорожена, работает видеонаблюдение, и дополнительно весь полигон собаками охраняется.

Мой секундант — Серега, мастер спорта по самбо, уже на месте.

Его основное место работы — спортивная школа, где он детишек тренирует в секции. И по нему не скажешь, что он ведет двойную жизнь, сопряженную с определенным риском. Но, как и я, раз в несколько недель Серый становится совершенно другими человеком.

Мы быстро здороваемся, жмем руки и проходим в ангар. Снаружи снег с дождем; промозгло и ветрено. Но в помещении цеха бывшего машиностроительного завода тоже отнюдь не тропики: тот же дубак за минусом ветра.

Есть тепловые пушки, только, учитывая квадратуру, они так же действенны, как для мертвого припарка.

Раздевалок и прочих плюшек здесь нет. Атмосфера суровая, брутальная. Бетон и железо.

Переодеваюсь и бинтуюсь в “конторе”. Раньше тут то ли комната отдыха была, то ли красный уголок. Чисто есть куда шмотки сложить, и на том спасибо. Все неудобства окупаются гонорарами.