Ганеша пожал толстыми плечами:

— Да, всегда был определенный процент…

— Но сейчас он растет.

— Да? — ехидно поднял бровь слоноголовый.

— Можно подумать, сам не знаешь. Им мешает Мара. Ганеша в ответ внимательно смерил меня взглядом.

— Мне она нужна.

Ганеша моргнул, но не проронил ни слова. Кали за моей спиной гортанно выкрикнула несколько слов, темп ее танца ускорился.

— Я даже не прошу у вас содействия, — продолжал уговаривать я. — Просто разрешите мне охоту здесь. Я найду ее.

— Мару, — уточнил Ганеша.

— Мару, — согласился я.

Ганеша заметно расслабился и даже улыбнулся:

— Нет, египтянин, не выйдет.

Хоть я и был готов к отказу, но разозлился на удивление сильно.

— Но почему?

— Мы сами справимся со своими проблемами.

— Ганеша, брось. Ну какие между нами могут быть счеты?

— Да уж, между нами-то никаких, — фыркнул хоботом Ганеша. — А представь, если я вот так заявлюсь к тебе в пантеон и скажу: у вас, мол, проблема, я ее за вас решу. Что ответишь?

— Вперед.

— A-а. Вот тут-то между нами разница, — снисходительно заметил Ганеша. — У нас есть гордость. Пойдем-ка, я покажу тебе выход.

Он повернулся и повел меня переплетающимися боковыми ходами. По дороге нам встретилась корова, и я в раздражении отвесил ей полноценный пинок. Корова обиженно замычала и удрала, а Ганеша молча ударил меня в лоб. Я не ответил: вокруг было слишком много врагов. Ничего, я отвечу позже. Пожалеете вы, что прогнали просившего.

Интересно, чтобы вновь стать собой, мне нужно найти Лилит; чтобы найти Лилит, мне надо вновь стать собой. Ладно, в любом случае дороги к Лилит и к себе лежат рядом.

За очередным поворотом открылся неожиданно яркий округлый выход. Ганеша вывел меня на узкий карниз в стене глубокого, пробитого насквозь слепящим солнцем каньона. Здесь, в сотне метров от песчаного дна, в скале был вытесан фасад храма — с колоннами и извивающимися обнаженными женщинами на барельефах; мы стояли в арке входа.

— Лети, если можешь, сокол, — усмехнулся Ганеша.

— Мы хоть и звероподобные, — огрызнулся я, — но не потому, что нам во младенчестве папаша башку отчекрыжил.

Ганеша побагровел. Сейчас столкнет, и это будет недостойно.

«Я не сокол. Я — осел», — с ожесточением подумал я и прыгнул вниз. «Роллс-Ройс» уже дожидался меня. Вскочив за оплетенный золотыми нитями руль, я рванул автомобиль вдоль по каньону, оставляя позади желтоватую завесу песка, неторопливо клубящуюся в горячем воздухе. Дно каньона повышалось и вывело меня на высотное бескрайнее плато, изрезанное такими же ущельями. Петляя между ними, я пронзил с полсотни миров Ожерелья и наконец увидел врезанное в скалу основание ажурного моста, тянущегося над золотым песчаным пляжем и дальше — в перспективу, через море, упираясь в горизонт и теряясь там. Автомобиль вкатился на мост, и он загудел под колесами, отвыкший от движения за века пустоты. Летящая навстречу серая полоса, однообразные пролеты, безоблачная синева угнетали. Я откинулся на кожаную спинку сиденья, придерживая руль двумя пальцами. И занялся просчетом моих дальнейших действий.

Наконец море закончилось, мост вывел меня к разбитым останкам шоссе, делящего напополам неширокий пляж и хвойный лес. Я вновь принялся тасовать миры ожерелья, приняв за сопрягающую точку «этот лес, и вскоре он раздался в стороны, открыв зеленую холмистую равнину. Асфальт под колесами сменился пыльным трактом. Пронзив реальность в последний раз, я вынырнул в пространстве Ареса, и с очередного холма мне открылись высокие шпили его пятигранного замка, украшенные яркими разноцветными лентами и флагами. К подъемному мосту не поехал, остановил «Роллс-Ройс» у небольшой мраморной ротонды, вошел в ее тень и устроился на низенькой скамье.

Хозяин не заставил себя ждать. Вначале я услышал заливистый собачий лай, потом к ротонде, резвясь, выскочили две белые гончие, а за ними показался он сам — высокий, бронзовокожий красавец с выгоревшими на солнце волосами. Одет он был в кольчужную юбку и сандалии на высокой шнуровке, в руке держал копье, над его головой кружился коршун.

Арес поприветствовал меня, вскинув копье. Улыбаясь, я поднялся ему навстречу, сам удивленный радостью встречи.

— Давненько ты не появлялся, Хонсу. — Арес устроился на скамье напротив меня через стол и звонко хлопнул в ладони. Из-за деревьев появились две белокурые рабыни, быстро выставили перед нами бутылку коньяка, рюмки, холодную копченую дичь, фрукты и исчезли так же незаметно, как и появились.

— Да занят был, — неопределенно отозвался я.

Арес белозубо улыбнулся:

— Наслышан. Время синхронизировал?

Слегка удивленный его осведомленностью, я кивнул:

— Точно. Несколько последних веков была самая ювелирная работа.

— Ну-ну. И как успехи?

— Не все, конечно, решено: слишком много пантеонов и летоисчислений. Но семьдесят пять процентов населения Ожерелья в этом году встречает третье тысячелетие. От разных отправных точек, конечно.

— Это успех, — Арес слегка поклонился. — Это надо обмыть.